У Ломакса была наготове еще одна лукавая теория. Двое убийц. Разные мотивы: один из убийц рассудителен, другой - эмоционален.
Размышления его прервал Джеферсон, который с любопытством уставился на Ломакса:
— Правда, что один из выстрелов был сделан практически в упор?
— Шесть футов, - хрипло ответил Ломакс.
— Возможно, она испугалась того, что сделала.
— Она?
Джеферсон смутился:
— Я думал… э-э… разве это не ее мачеха?
— Может быть, убийца действительно женщина, но Джулия Фокс заявляет о своей невиновности.
— Простите, - сказал Джеферсон. - Ведь вы же защищаете ее, верно?
— Помогаю защищать.
— Простите, - повторил Джеферсон. - Однако папа видел ее в то утро на стоянке.
— Он думает, что видел.
Джеферсон не стал спорить.
Они прошли в спальню через ванную комнату. Спальня была большая, со встроенными чуланами. Окно долгое время не открывали, поэтому воздух в комнате застоялся. Ломакс отметил, где стояла кровать и висели картины. Здесь уже ничто не напоминало о Гейл. То же и в кухне. Как и ванная, кухня блестела чистотой. В раковине сидел большой паук. Ломакс согнал его.
— Может быть, стоит открыть окна и проветрить? - спросил Джеферсон.
— Нет, - резко ответил Ломакс. Его тон заставил Джеферсона отпрянуть. - Просто… я хотел бы прийти сюда еще раз. С экспертом.
Джеферсон покачал головой, тут же став похожим на отца:
— Профессор, в прошлом ноябре эксперты тут все облазали.
— Сделайте мне одолжение, - попросил Ломакс. - Я слышал об одной женщине и думаю, что она сможет помочь.
— Еще одна ясновидящая?
Ломакс оскорбился.
— Нет, - ответил он.
Джеферсон оробел, что сделало его еще более похожим на отца.
Ломакс спросил:
— Не могли бы вы еще несколько дней не открывать окна и не пускать сюда никого, пока я не вернусь с ней? Если, конечно, она согласится.
— Мы никого сюда не пускаем, об этом можете не беспокоиться. Хотя журналисты бывают так настойчивы. Даже деньги предлагали, но мы все равно не пустили их.
— Джеферсон, я так благодарен вам за то, что пустили меня сюда, - сказал Ломакс.
Юноша ссутулился и направился к двери.
— Не за что, - сказал он. Затем добавил: - Я только что закончил одну работу… Ну, вы не могли бы… я хочу сказать, если у вас есть время, может быть, вы?..
— Разумеется, - ответил Ломакс. - О чем?
— Скорость красного смещения. Первый набросок. Если вы подождете десять минут, я распечатаю, и… может быть, вы по-смотрите… там есть кое-какие вычисления…
— Конечно.
Скорость красного смещения в обмен на два (возможно!) визита в квартиру Гейл плюс вся ее корреспонденция. Цена невысока.
Джеферсон завел его в квартиру. Отец смотрел телевизор. Когда Ломакс вошел, он подскочил на месте.
— Пап, профессор Ломакс обещал прочесть мою работу, - сказал Джеферсон.
Отец выглядел одновременно довольным и испуганным.
— Надеюсь, это не сильно затруднит вас. Я хочу сказать, что если вы очень заняты…
Ломакс заверил Хомера, что ему это не составит никакого труда. Из соседней комнаты раздались звуки принтера.
— Когда они арестовали ее, здесь такое творилось, - рассказывал консьерж, пока они ждали. Казалось, он избегал называть Джулию по имени. - А что было после убийства - телевидение, газетчики, всякие ненормальные! Затем все на время прекратилось. А после предъявления обвинения снова началось.
Хомер сказал, что пытается забыть об убийстве. После того как он выступит на суде и владельцы дома позволят ему сменить место работы, найдя другого консьержа, все будет кончено.
После подобных признаний Ломакс уже не мог расспрашивать консьержа ни о Гейл, ни о том, что он чувствовал в утро убийства. Он сказал, что придет еще раз. Консьерж равнодушно кивнул.
Появился Джеферсон ео стопкой бумаг. Он дал Ломаксу свой номер телефона.
— Я позвоню, и мы обсудим вашу работу, - сказал Ломакс.
Перед тем как забраться в машину, Ломакс еще раз оглядел здание. Почти во всех окнах висели занавески или виднелись другие следы, оставленные обитателями дома. Окна Гейл зияли пустотой. На втором этаже кто-то тихонько наигрывал на гитаре. Из открытых окон верхнего этажа раздавались звуки музыки кантри. Деревья вокруг были покрыты зеленой листвой. У соседней двери женщина прикрепляла малыша, вцепившегося в игрушку, к сиденью машины. Обычный тихий пригород. Все здесь дышало покоем.
Ломакс поехал к Кэндис. Дети вернулись из Сан-Диего всего около часу назад. После развода Ломакс впервые увидел родителей Кэндис и был приятно поражен сердечностью встречи.
Хелен и Джоэл рассказывали о поездке. В Сан-Диего они ходили в зоопарк.
— Там был горный лев, папа, такой, как ты видел, - сказал Джоэл.
— Наверное, тебе удалось рассмотреть его получше, чем мне. Я почти не разглядел его в темноте.
— Он был большой?
— Точно не скажу. Около шести футов?
— В зоопарке лев был длиной восемь футов, - важно заявил Джоэл. - Ты знал, что по-другому горный лев называется кугуаром?
Ломакс сообщил детям, что Депьюти исчез. Хелен едва не расплакалась. Она свернулась на диване рядом с Ломаксом, и он заверил ее, что пес непременно вернется, как всегда возвращался, с царапинами, синяками и гордым блеском в глазах.
— Обещаешь?
— Обещаю.
