Ломакс решил по пути домой заехать на живодерню.
— Кто-нибудь разгадал тайну убийства? - хотел знать Джоэл.
— Нет еще.
— Джулия не делала этого, - заявила Хелен.
Она расположилась на коленях Ломакса и смотрела на него.
— Конечно же, нет.
— Они нашли оружие? - спросил Джоэл.
— Нет.
Джоэл попросил Ломакса нарисовать план комнаты, где произошло убийство, и показать, где лежали тела. Хелен нашла лист бумаги, и Ломакс крестиками обозначил места, откуда убийца стрелял в первый и третий раз. Джоэл внимательно изучал план.
— Как ты думаешь, эти люди умерли на диване, или их туда оттащили потом? - спросил он.
— Полиция считает, что они умерли прямо на диване.
— Как они сидели?
Сначала Ломакс показал, как лежал Льюис, затем - Гейл. Он изобразил мертвого. Хелен и Джоэл захихикали.
— Черт возьми, чем вы тут занимаетесь? - вошла в комнату Кэндис.
— Пытаемся разгадать загадку убийства, - объяснил Джоэл.
Кэндис схватила план.
— Это карта прививок Хелен. Она будет нужна еще пять лет, а ты нарисовал на обороте какой-то дурацкий план, да еще и чернилами! - сердито обратилась она к Ломаксу.
Она отослала детей на кухню, чтобы они поели вместе с бабушкой и дедушкой.
— Ради Бога, Ломакс, ты хочешь, чтобы у детей были ночные кошмары?
Ломакс извинился.
— Мне нужна твоя помощь. - Гнев Кэндис утих. Помогать она любила. - Та женщина, о которой ты говорила… Ну, Нос…
Он рассказал, что посетил квартиру Гейл.
— Место преступления? Ломакс, ты уже не можешь и дня прожить без ужасов?
— Там ничего такого нет. Нет мебели, нет следов крови, никаких призраков. Просто там есть… запах.
— Ты хочешь, чтобы Нос понюхала там? - - Да.
— Ты не шутишь? Она же парфюмер!
— Но ты же сама говорила, что она может учуять каплю соуса, которую пролили на ковер полгода назад!
— Ну хорошо, она учует, что полгода назад Гейл пролила соус на ковер. Что дальше?
— Кэндис, у любого жилища есть собственный запах. У каждого - свой. Это запах самого дома и людей, что живут там. А если нос этой женщины так чувствителен, она может многое понять по запаху.
— Боже мой, - задумалась Кэндис, - неужели каждый дом пахнет по-своему? А чем пахнет наш?
— Собакой. Иногда готовкой. Детьми.
— Ты считаешь, я должна использовать освежитель воздуха?
— Нет. Я считаю, ты должна позвонить этой женщине и попросить ее помочь мне.
Кэндис колебалась.
— Она немного странная. Наверное, она не согласится.
Кэндис ошиблась. Когда Ломакс приехал домой, зазвонил телефон. Кэндис договорилась, что Ломакс заедет за Носом и отвезет ее на место преступления уже завтра.
— Есть вести с живодерни? - спросила Кэндис.
— Нет.
Зрелище стольких печальных коричневых глаз расстроило Ломакса. Ни одна пара не принадлежала Депьюти.
— Даже если ваш пес не вернется домой, не волнуйтесь - мы здесь проверяем собак весьма тщательно, - сказал служащий.
Ломакс открыл пакет, который дал ему отец Джеферсона. Перевернул его, и письма Гейл с глухим стуком выпали на ковер. Ломакс начал раскладывать их по стопкам. Будь Депьюти дома, он все время совал бы свой длинный нос в письма и пытался бы посидеть на них. А Ломакс отпихивал бы его. Чтобы не чувствовать себя так одиноко, Ломакс включил телевизор. На экран он не смотрел.
В самой большой стопке лежали рекламные объявления и прочий мусор. Почти везде были указаны обратные адреса, и Ломакс записывал их в блокнот. Бесплатные каталоги музыкальных фирм и книжные каталоги. Страховые и финансовые проспекты.
Следующая стопка состояла из деловых писем. Наконец, были еще пять конвертов, подписанных от руки и скорее всего содержащих открытки. Рождественские, несколько открыток, датированных февралем. Ломакс решил, что день рождения Гейл в феврале. На открытке из Женевы был изображен крохотный лыжник, спускающийся по огромному заснеженному склону. Надпись на французском выглядела неразборчивой.
Ломакс приуныл. С той самой минуты, как консьерж отдал ему пакет, Ломакс представлял себе, что мимолетного взгляда на конверты будет достаточно д ля того, чтобы приоткрылась новая страница из жизни Гейл. Однако пока он выяснил только, что у Гейл была подруга в Иллинойсе и еще одна - в Канзас-Сити. В феврале она даже не подозревала о том, что Гейл давно уже нет в живых. Он понял это, открыв первый же конверт.
Зазвонил телефон. Ломакс снял фубку, как всегда, надеясь, что это Джулия. Раздалось шипение и треск, затем сквозь шум прорезался голос Ким:
— Ломакс, это ты? Прием.
— Ким?
— Ломакс, я звоню из машины Макмэхона. Прием.
— Не надо все время повторять "Прием", - донесся голос Макмэхона. Он казался нетрезвым. - Ты же не на чертовом корабле.
Где-то рядом раздавались чьи-то вопли и нестройное пение. Ломакс безошибочно распознал звуки, обычно сопровождающие гулянку астрономов. Телефон отключился. Ломакс решил, что машина скрылась за горой.
Снова раздался звонок.
— Мы едем сюда. Прием, - взвизгнула Ким.
— Куда сюда?
— К твоему дому. У тебя еды хватит?
— А сколько вас?
— Прием! Не отвечай, пока я не скажу: "Прием".
— Сколько нужно еды?
— Три полных машины, много итальянцев. Прием.
