Он приготовил еду - поздний завтрак или ранний ленч - и через заднюю дверь вышел на веранду. Ломакс не надел обуви. Босые пятки при соприкосновении с теплым деревом издавали приятный шлепающий звук, солнце грело ноги, все еще снежно-белые после зимы. Ломакс ел жадно, прямо со сковородки, глядя на заросший покатый склон. Земля была неухоженная - такая же, какой они с Кэндис когда-то обнаружили ее, такая, какой была, когда на этом месте стояло ранчо. Здесь дети разбивали лагерь. Кое-где среди деревьев и кустов еще валялись их яркие игрушки. Рядом с верандой с самого высокого дерева свисала веревка. Земля под ней была вытоптана. Несколько лет назад Джоэл забрался на дерево и упал. Когда Ломакс бегом нес его к машине, мальчик ревел. Кэндис с побелевшим лицом везла их в больницу, гудя и проклиная прочих водителей. Доктор зашил рану на голове Джоэла и сказал, что все обойдется.
Ломакс бесшумно прокрался к краю веранды и нагнулся вниз, облокотившись о деревянные перила. Солнце светило все жарче, и он снял рубашку. Веранда никогда не подводила его, потому что Ломакс строил ее сам - в некоторых местах она была сделана хорошо, в других - просто великолепно. Веранда выступала над склоном холма, обнимая парочку деревьев, росших рядом с домом. Он строил веранду вокруг них, а поскольку деревья продолжали расти, то со временем стали почти такими же высокими, как и сам дом. Через несколько лет деревья затенят веранду. Белки уже давно облюбовали их. Ломакс вспомнил все те воскресенья, когда он рубил для веранды дерево, шлифовал, обрабатывал и покрывал его лаком. Вспомнил мастерскую, где все инструменты висели на стене под одним и тем же углом, и даже грязные тряпки лежали в мешке, на котором было написано "Грязные тряпки". Чья это была мастерская? Точно, не его - его отличалась страшным беспорядком.
Залаяла собака. На мгновение Ломакс подумал, что это его пес. Депьюти и Джоэлу запрещалось подходить к веранде - перила Ломакс приделывал в последнюю очередь, и Кэндис боялась, что Джоэл может свалиться вниз. Иногда Джоэл и пес наблюдали в окно, как Кэндис подает Ломаксу холодное пиво, или сидели внизу, а пес стучал хвостом по земле.
Он вспомнил Гейл. Это имя было вырезано на опрятном рабочем столе. Гейл нравилось работать в мастерской вместе со сторожем. Сторожа звали мистер Вейнхарт, и он тоже был мертв.
Внезапно появился пес. Он с лаем проскочил сквозь кусты и снова исчез из виду. Обходя дом, Ломакс услышал голоса. Кэндис и дети выбирались из машины, а пес пугался у них в ногах. Процесс сопровождался визгом, хлопаньем и лаем. В первое мгновение при виде их сердце Ломакса подпрыгнуло от радости. Затем он все вспомнил.
— Привет! - бодро поздоровалась Кэндис, словно ничего не случилось.
Хелен подбежала к отцу и вцепилась ему в ноги. Ломакс наклонился, чтобы поднять ее, но снова все вспомнил и отпрянул.
— Подними меня, подними меня! - кричала Хелен.
Воздух вокруг всех троих был пропитан беспокойством и возбуждением. Это заставляло собаку лаять. Ломакс поднял Хелен, и она обняла его за шею.
— Не царапайся, - взвизгнула она, когда он поцеловал ее.
— Привет, пап, - спокойно поздоровался Джоэл.
— Мы решили нагрянуть неожиданно, - сказала Кэндис.
Она вошла в дом. Ломакс спросил себя: сохранила ли она ключ? Кэндис приехала впервые за долгое время.
— Остатки картин еще висят, - доложила она.
Хелен объяснила, что мама забрала ее из школы. Кэндис сказала учителю, что они должны навестить отца.
— Зачем? Я же не болен, - сказал Ломакс.
— Я просто решила привезти детей.
— Я собирался уходить.
— Ну, для кофе-то у тебя найдется время.
Кэндис начала готовить кофе, без стеснения передвигаясь по кухне, которая когда-то была ее собственной. Задела стопку кофейных чашек с их живописной плесенью - раздалось звяканье. Кэндис ополоснула стаканы и сделала детям холодные напитки. Затем отыскала две чистые чашки.
Джоэл и Хелен носились из комнаты в комнату.
— Папа, тебе нужно прибраться в доме! - прокричала Хелен.
— Только сегодня утром прибирался, - отвечал Ломакс.
— Это называется "прибирался"? - спросила Кэндис.
Дети выбежали на улицу. Когда они показались за верандой, Кэндис крикнула:
— Не залезай на дерево, Джоэл!
— Мам, - холодно заметил Джоэл, появляясь на кухне, - мне уже не четыре года.
Дети расшумелись. Им не нужно было объяснять, что это визит примирения, и дети радовались. Их настрой оказался заразительным, хотя Ломакс еще пытался сопротивляться.
— Зачем ты приехала? - спросил он Кэндис.
— Ну же, не злись.
— Если ты приехала, чтобы извиняться, то почему не изви-няешься, а бродишь по дому, словно все еще живешь в нем?
— Ага. - Кэндис остановилась впервые после того, как вошла в дом. - Да ведь ты обиделся.
— Ты когда-нибудь задумывалась над тем, - начал Ломакс, повысив голос, - что это значит, когда тебя подозревают?
Теперь, после всех пережитых за последнее время несчастий, он понимал, что должен был ощущать Берлинз и что теперь испытывает Джулия. Это было разрушающее чувство. Оно отделяло подозреваемого от прочих людей.
