— Утерла тебе нос! — возразил Саша. — Вспомни, как ты на собрании кричала: «Ступай сама на ферму, посмотрю, какая из тебя свинарка выйдет!» Не кривись, Варвара, еще придется ехать на выучку в Приветное!
Но Варвара не сдавалась:
— Было бы чему учиться!
— Завидуешь?
— Нашел кому завидовать!..
— Энтузиастка! Вот это энтузиастка! — воскликнул дед Чоп, тряся Елене обе руки, и почему-то таинственно подмигнул: — Зайца, дочка, обязательно тебе в подарок подстрелю.
К вечеру в дом набралось народу, точно на свадьбу.
В хуторе Таврическом в кого из мужчин ни ткни палкой, не ошибешься: попадешь в охотника. По первой пороше, одержимые страстью, «пропащие», заруганные женами мужья в измятых шапках-ушанках, в изодранных фуфайках, подпоясанные патронташами, на грузовиках выезжают гаить зверя в лесистую Качалинскую балку. Во время охоты на хищников разбиваются на две группы: одна становится цепью по краю леса, другая с противоположной стороны балки идет с улюлюканьем, гоня перед собой всякую тварь. В это занятие с большим желанием включаются мальчишки и бабы, чаще всего птичницы, которым досаждают лисы. Вооружаются они ведрами и колотушками. Гул в лесу поднимается такой, что слышно за километр.
Были в хуторе бабы, которые стреляли из ружей не хуже мужиков. Семеновна, например, одна ходила на охоту и никогда не возвращалась с пустыми руками. Холстяную сумку, подвешенную на боку, обязательно оттягивал трофей — лиса или косой. Была в хуторе и еще одна бой-баба — Анастасья, Нюрина мать. Пристрастилась она к охоте в пору своей горячей вдовьей любви к Филиппу Сайкину, которого ревновала ко всем молодым женщинам: «Кто знает, за кем ты охотишься, за зайцами или девками! Дичи твоей не видно, а по суткам пропадаешь». Изревновавшись, она пошла вместе с ним на охоту, да так ловко стреляла, оказалась такой смекалистой и хитрой, что по удачливости превзошла мужика.
На этот раз в Качалинскую балку двинул весь хутор, ожидалось и районное начальство. «Бородин обязательно приедет», — подумала Елена и вдруг почувствовала, как сильно забилось сердце. Конечно же строптивость ее была показная. Ни Костя-тракторист, ни кто другой не смогли потеснить в ее душе Бородина. Только одна мысль, что весь день она будет вместе с ним, делала предстоящую охоту увлекательной. Пока сходились и съезжались тавричане, райцентровцы и кое-кто из соседних хуторов, прослышав про необычную вылазку, распределяли обязанности и рассаживались по машинам, Елена успела лишь на бегу перекинуться с Бородиным двумя-тремя словами, но и того было достаточно, чтобы уловить в его улыбке, в прищуре его голубых глаз теплоту и большое расположение к ней. Цепь рассыпалась по опушке, Бородин оказался человек через пять, а когда вошли в лес и каждый занял свое место, Елена потеряла из виду даже своих соседей. В ватных брюках и сапогах, она прислонилась плечом к дереву, взяв берданку наизготовку. В сумеречном лесу все бело, завалено снегом. Тишина. Над головой отчего-то треснула ветка, посыпался снег, и снова — стынущая дремотная тишина. Но вот донеслись крики гонщиков, приглушенные лесом, где-то в стороне и даже как будто сзади прогремели одиночные выстрелы. Ближе, ближе треск веток. Елена вся подалась вперед, прижав щеку к холодному прикладу, поводя стволом и зорко присматриваясь в створ мушки к зарослям бурьяна. На поляну, вздымая облако снежной пыли, вышел разгоряченный, растрепанный охотник. Увидев Елену, он заспешил к ней, блуждая по сторонам азартными глазами:
— Попал, истинный бог попал! Где-то тут… волк! Матерый… Не замечали?
Волка не обнаружили. Постепенно собрались и те, кто гаил, и те, кто был в засаде. Добыча оказалась невелика: два серых на двадцать охотников.
— А где же наши главные стрелки? — спросил Бородин, оглядываясь.
— Верно, нету. Ах, хитрецы! — воскликнула Анастасия. — Наверное, трофеи не хотят показывать. Точно.
— Огрузились дичью — подмогу надо! Сами не донесут, — смеясь, заметил Захар Наливайка. — Слыхал я, как кто-то пыхтел за кустами.
