На опустевшем карагаче скучала Елена. Саша сел рядом. В ушах его беспокойно, как надоедливый звон, верещало: «Санечка, рассердился?.. Санечка, рассердился?»
— О чем грустишь, Сашок? — спросила Елена.
— С чего вы взяли? Просто сочиняю.
— Что, что?
— Ну как вы, сочиняю вирши, — сказал Саша уже бодро. — Давно хочу показать тетрадь знающему человеку. Не посмотрите?
— Я совсем не знающая, что ты!
— А говорят, в газете печатали.
— Какая там газета! Институтская многотиражка.
— Понятно. Я, Елена Павловна, гуртоправом работаю. Один. Не с кем словом обмолвиться. (А в ушах, будто навязчивая муха: «Санечка, рассердился?.. Санечка, рассердился?..») Ну и сочиняешь… Хорошо сейчас в степу.
— В степи.
— Чего?
— Правильно — в степи.
— Ну да, в степи. Хорошо. На берегу Ивы устроили доильную площадку, красный уголок, настоящий летний лагерь. Приезжайте!
— Как-нибудь.
— Давайте завтра! Покупаетесь с доярками. В том месте речка глубокая. А плес какой! Не песок, а манная под ногами. Лучше городского пляжа.
Саша, не зная сам отчего, заволновался, загорячился, точно выступал с трибуны.
— Ты мне, Саша, так говоришь, будто я не в хуторе возрастала.
— Вас хуторской назвать уже нельзя. И разговор не тот, и манеры другие.
— Вот наговорщик.
— Чего уж там, совсем городская. Девчата вас теперь стыдятся. Да и хлопцы не знают, с какой стороны подойти.
— Не сочиняй, Саша.
— Честно. Один хлопец мне сегодня говорит: «Сильно мне Ленка нравится, да не знаю, как быть: ей не будешь трепаться, как нашим девкам, засмеет». Вот какие у нас кавалеры.
— Чудак какой-то!
Елена встала, игриво закружилась по пятачку, мурлыча вальс, и вдруг с разбегу вскочила на карагач. Помахивая косынкой в вытянутой руке, чтобы удержать равновесие, быстро просеменила по скользкому стволу на самый конец и там чуть не свалилась, отчаянно закачалась на одной ноге. К ней подбежал Саша:
— Дайте руку!
— Не надо. Я сама… — И Елена легко спрыгнула на землю. — А ты, Саша, почему без Варвары?
— Какой Варвары? — Парень помрачнел. («Санечка, рассердился? Санечка, рассердился?» — снова заверещало в ушах.)
— Точно сговорились… Друг от друга отнекиваетесь! — Елена усмехнулась и нараспев сказала:
— Частушку сочинили?
— Ах, Саша, Саша… Куда завела тебя буйная головушка?.. До свиданья!
— Я вас провожу?
— Не стоит.
— Чего уж там! Провожу.
— Я тебе похожу по чужим дворам! — донеслось из глубины чопового подворья, скрытого за деревьями.
— Отпусти руку, дядя Филипп! Я не к тебе, а к деду Чопу лазил. Законно.
— Ха, к деду! Ты только посмотри на этого законника. Я тебе сейчас законно уши оборву.
— Ты на всех не кидайся. Думаешь, на тебя управы не найдется. Вцепился, как клещ. Пусти!
— Стой же ты! Будешь вертыхаться, схватишь по затылку.
Голоса приближались, и вот уже взошедшая луна осветила на дороге Филиппа Сайкина, начальника хуторской почты. Он тащил за руку Захара, как горец за уздечку упрямого осла. Сайкин ступал, будто вбивал что-то в землю. Ноги у него плоскостопые, вогнутые вовнутрь. Лицо крупное, с мясистым носом и равнодушным взглядом почти бесцветных глаз под рыжими бровями. Еще парнем он поражал хуторян недюжинной силой. Рассказывали, однажды на плотине встретились Филипп и бык — не разминуться. Филипп взял быка за рога и… свалил в пруд. Постоял, посмотрел на свои ботинки, которые от натуги полопались по швам, сказал со вздохом: «Упористый, стерва…»
— Слышь, Варя, — рокотал голос Сайкина на дороге. — Мы с дядей твоим сидим на лавке в саду, мирно беседуем. Я ему как раз насчет нашей семейной жизни говорил, мол, поссорились из-за пустяка, а уже два месяца врозь. Чего мы не поделили? Смотрю, а кто-то к хате крадется. Заглядывает в окно. Открывает створки. Перекидывает ноги. Что за черт! Я его за шиворот — цап! Смотрю — Захар!
— До смерти он меня напугал, проклятый! — голосисто протянула Варвара.
— Я ему напугаю, я ему, кажись, устрою хорошую жизнь.
Елена повязала косынку, прихорошилась перед зеркальцем.
— С Варварой все кончено. Я сегодня разобрался, что она за человек, — полушепотом сказал Саша, не зная, то ли идти следом, то ли отстать от Елены.
— Вот как! Ну и что?
— Двуличная.
— Это для меня ново.
— Как я только мог с нею встречаться, сам не знаю… Вот вы совсем другая. Сразу понимаете что к чему.
— Просто удивительно, как вы быстро разбираетесь в людях, Саша. — Елена обернулась и насмешливо посмотрела парню в глаза. Но Саша не смутился.
— Разрешите? — Он взял Елену под руку, уверенный, что она не оттолкнет. После красивой Варвары любая девушка казалась доступной, будто все они только и искали встречи с Сашей. Но Елена высвободила руку:
— Не много ли двоих на один вечер?
Девушка пошла вдоль заборов, постепенно растворяясь в темноте. Саша растерянно смотрел вслед.
— Может, все-таки проводить?
Издали донеслось:
— Ничего не на-а-до, кроме мармелада-а-а…
Саша приуныл: видно, Варвара весь вечер будет стоять поперек дороги.
