— Я откуда знаю? Теплый скрывался. Была у него какая-то там связь с Нещеретом Антоном Саввичем. Он же его застрелил, потому что встретились в условленном месте и чего-то не поделили. Моя версия, Вовк. Кому надо — пусть другую склепает. Я измучился сегодня. Ты прав, день слишком долгий. Шуруй.
Неловко развернувшись, Игорь пошел наружу.
Присев возле стопки сваленных в кучу бумаг, Левченко посмотрел на нее при тусклом свете фонарика, который до сих пор, на удивление, был жив. Потянулся рукой к верхней папке.
Взял.
Положил на колено. Потянул за тесемку, собираясь развязать.
Остановился.
Сплюнул.
Бросил назад, даже не разворачивая. Ничего не понимает, зачем голову морочить. Нужны ли ему такие знания, не решил еще. И не собирался думать об этом в будущем.
Экспериментов над людьми достаточно в этой стране и без «Полной луны».
Пусть будет так.
Щелкнула зажигалка. Огонек лизнул сухой картонный край, распробовал, быстро проглотил. Через несколько минут возле распахнутого сейфа чадило кострище, пожирая горячим огнем все гадкие тайны этого жуткого места. Которое так и не стало колыбелью новых людей.
Он сидел и молчал, когда вернулся Вовк, подбросил в огонь бумажные трофеи мертвого бандита Теплова.
Они какое-то время смотрели на огонь, стараясь не видеть что-то загадочное в сполохах, которые тенями отражались на облупленных, частично разрушенных стенах.
Дождавшись, пока все догорит, Андрей встал, разбросал сапогом пепел. Потоптался для верности на небольшой кучке. Легонько хлопнул Игоря по левому плечу.
— Айда. Нам тут делать больше нечего.
Территорию пересекли, не обменявшись больше ни одним словом. Уже когда добрались до места, откуда начиналась колея, Левченко спросил:
— Сам выйдешь из леса?
— Из тайги выходил. А что такое?
— Нас не должны видеть вместе. Насколько я себе представляю, вот эта колея выведет тебя через лес на ту сторону Сатанова, которая ближе к твоей хате. Мы же крюк сделали. Выберешься?
— Разберусь.
— Ларису я завтра найду. Сам понимаешь, услышанное сегодня должно в тебе умереть. Даже жене…
— Не маленький.
— Нещерет по возрасту был как мы оба, вместе взятые. А тоже язык чесался рассказать кому-то. Из-за этого прокололся. Потому для своего же спокойствия, Вовк, и для спокойствия жены с ребенком будь осторожен. Вообще, сейчас лучше затаиться. Кроме Сомова ты никому не нужен. Война, людей вокруг ищут. Целоваться не будем?
Игорь вдруг понял: впервые увидел Андрея только сегодня утром, однако знает, кажется, тысячу лет. Объятия вышли забавными и довольно неуклюжими — у обоих плохо действовали правые руки.
А потом Вовк исчез в темноте, растворился среди деревьев.
Поправив фуражку, крепче усадив ее на голове, Левченко и сам отправился в обратный путь.
Назад марш-бросок вышел на удивление скорым. Шел, не плутая, будто луна таки вела его сверху, указывая правильное направление. Выбрался туда, откуда они зашли, к остаткам старой стены, и только тогда взглянул на часы. Время будто бы двигалось стремительно и медленно одновременно: без четверти полночь.
Оседлал мотоцикл. Кое-как держа руль, запустил мотор.
Ехал не к себе в управу — к Стефановне. Что-то подсказывало: нужно именно туда, не ошибется.
Так и есть.
В окнах — свет. Возле калитки — «виллис», водитель за рулем, двое автоматчиков рядом. Увидев мотоцикл, все трое встрепенулись, солдаты схватили оружие наперевес. Левченко заглушил мотор, махнул левой рукой:
— Вольно, бойцы! Где тот, кого вы катаете, начальство?
Его провели внутрь. Сперва заметил бледное, озабоченное лицо Полины Стефановны. Только потом взглянул на гостя — невысокого, чем-то отдаленно похожего на хорька майора НКВД, который поднялся из-за стола ему навстречу.
И приготовился рассказывать ему свою, продуманную за время, пока шли по лесу, вполне правдивую версию событий.
Почему-то верил: пока его не выслушают, этот человек-хорек не даст команду карателям начинать то, за чем они приехали.
А луна за окном и дальше не пряталась за тучи. Светила, словно подбадривая.
И оставалась отныне и навсегда его, Андрея Левченко, главным и надежным сообщником.
Первый успешный эксперимент, в рамках которого у человека прижились трансплантированные от животного органы, провели в Беларуси.
В начале третьего тысячелетия, конкретнее — в середине так называемых «нулевых», в клинике Минска женщине пересадили ткани щитовидной железы кролика. Теперь больная может отказаться от заместительной гормональной терапии, в которой нуждалась после перенесенной операции — болела раком. Об этом миру сообщил профессор Белорусского государственного университета медицины Станислав Третьяк. По его словам, этот эксперимент над человеком был первым в мировой практике, завершившимся удачно.
