Ринат удивился тому, как равнодушно прозвучал вопрос. «Похоже, парень сам себя вогнал в такой транс, из которого ему так просто уже не выбраться».
— Я… Я один. — Ринат постарался взглянуть подростку в глаза, но тот, словно не замечая своего пленника, отрешенно смотрел куда-то на противоположную стену гаражного бокса. — Этого не было, — мотнул он головой в сторону притихшего Михайлова.
— Не было, говоришь. — Холодно улыбнувшись, Олег сместился немного в сторону. — А мы сейчас об этом у него самого спросим. Как следует спросим.
Мелькнула монтировка, и гараж вновь наполнился очередным, полным боли и отчаяния, воплем.
— Да что ж ты есть-то такое! — отчаянно рванувшись, выкрикнул Ринат.
Чувство страха куда-то исчезло, уступив место ослепительной, нарастающей с каждой секундой, стремительно заполняющей каждую клеточку организма ярости.
— Сними меня, паскудник! Немедленно, слышишь! Ты хочешь знать, где она? Где ее тело? Тогда снимай. Снимай сейчас же, и я отвезу тебя к ней. Ты слышишь меня, гаденыш? Мы либо сейчас едем к ней, либо никогда. Ты понял меня? Никогда! А ты, хоть обмашись своей железякой, и слова из меня больше не вытянешь.
— Не смей!
Первый удар стального прута оказался неточным. Скользнув по левой щеке, монтировка лишь раздробила Ринату скулу и рассекла кожу до самого подбородка.
— На меня!
Второй удар был точнее. Наотмашь, точно в правый висок.
— Орать!
Третьего удара, по переносице, Ринат уже не почувствовал.
— Орать он на меня будет, — отступив на шаг назад, Олег несколько раз шумно выдохнул, — на меня даже отец никогда не орет. Никогда, ты понял?
Сделав еще один глубокий выдох, он взглянул на замершего в ужасе Михайлова.
— А теперь ты. Расскажешь мне, где сейчас Алина. А потом…
Звонок мобильного телефона не дал ему докончить фразу.
— Да, папа! Слышу! Что? Рината? — Подросток растерянно улыбнулся. — Не могу, папа. Он умер. Только что.
Прервав разговор, Олег отшвырнул телефон в сторону. Затем, издав яростный вопль, с силой обрушил монтировку на металлическую поверхность верстака. Вырвавшись у него из рук, стальной прут отлетел в сторону. Потерев ушибленную ладонь, подросток сунул руку в карман. Увидев выскочившее из рукоятки лезвие выкидного ножа, Михайлов отчаянно задергался из стороны в сторону.
— Поздно уже трепыхаться, — мрачно усмехнулся Олег.
— Ну что? — Вадим ткнул локтем Кноля, сидящего рядом с ним на заднем сиденье «хайлендера».
— Не отвечает, — покачал головой полковник и тут же вновь нажал кнопку повторного вызова, — как бы с ним чего не случилось.
— С ним уже все случилось, — жестко отрезал Зубарев, — в любом случае больше десятки ему не светит. У нас государство доброе, малолетних душегубов жалеет.
— Вам кто сказал, что мы нашли Алину? — на мгновение обернулся Лунин. — Ревенко? Или Колычев?
— Колычев, — кивнул Кноль. — Ревенко, должно быть, не знал ничего. Он приехал, отдал мне машину, и я поехал в колонию. На повороте как раз Колычева и встретил, он мне чуть под колеса не бросился.
— Что ж вы сразу сыну не позвонили?
— Так я ведь сразу к вам помчался, — не сразу нашелся с ответом полковник, — у меня и мысли не могло быть, что там что-то может случиться. Господи ты мой, лишь бы с Олежей ничего не было!
Кнолю принадлежал сдвоенный гаражный бокс, стоявший чуть в стороне от длинного ряда своих кирпичных собратьев. Чтобы попасть к нему, надо было свернуть влево, не доезжая основной массы гаражей метров сто, а затем еще столько же проехать по тщательно вычищенной от снега подъездной дороге. Не успел «хайлендер» остановиться, как Аркадий Викторович, распахнув заднюю дверь, буквально вывалился из машины, не обращая внимания на грозный окрик устремившегося вслед за ним Зубарева.
— Олежа! Олеженька! — подбежав к гаражу, Кноль что есть сил заколотил по запертой двери. — Олежа, открой мне!
Остро наточенное лезвие справилось с веревкой довольно быстро. Повалившись на бетонный пол, Михайлов отчаянно вскрикнул от боли в переломанных ногах и тут же потерял сознание. Когда он пришел в себя, руки у него уже были развязаны. Совсем рядом, не более чем в метре от него, поджав под себя ноги, сидел Олег. Увидев, что лежащий неподвижно человек открыл глаза, он облегченно улыбнулся и протянул руку.
— Ты сесть можешь? Сядь!
Михайлов боязливо ухватился за протянутую ладонь и с трудом сел, тут же издав мучительный стон.
— Ноги? — понимающе уточнил Олег. — Да уж, с ногами теперь долго беда будет. Но ничего, медицина сейчас знаешь какая, что угодно вылечить могут.
Олег помолчал. Михайлов непонимающе моргал, боясь произнести хоть слово в ответ.
— А я и не знал, что у тебя с женой такая беда, — вновь заговорил подросток. — Мне казалось, я ее дня три назад видел, так она ничего, сама шла, вполне бодро. Даже странно.
Михайлов понял, что если сидеть неподвижно, то боль в ногах немного притупляется и ее можно терпеть, но на всякий случай еще раз протяжно застонал.
— Ладно, — кивнул Олег, — это сейчас не важно. Ты мне скажи, ты рукой вот так махнуть можешь?
