Аугусто ужинал молча, и Мерседес, наконец, не выдержала:
– Может, ты скажешь, в чём дело? Почему ты такой мрачный? Что-нибудь случилось?
– Да, случилось. Но сейчас мне не хочется говорить об этом, мне хочется просто побыть рядом с тобой. Иди, сядь ко мне на колени.
Мерседес села к нему на колени и нежно замурлыкала, как кошка:
– Мур-мур, сегодня твоя кошечка была в нашей квартире… Ведь положено, чтобы первой в квартиру входила кошечка, ведь правда? И кошечке так понравилась квартира, я представила, какая комната будет у нашего малыша: там будет много света, запах моря... Кстати, знаешь, сколько детей может уместиться в этой комнате? Трое таких больших, как ты, и две такие маленькие, как я. Нам уже стоит подумать, как обставить квартиру: купить мебель, время летит так быстро…
– Мерседес, я должен тебе сказать: не надо строить планов насчёт этой квартиры, она мне понадобится. Нам придётся её продать.
– Продать квартиру, которую подарил тебе отец? Ты что, с ума сошёл?
– Мне нужны деньги, и, если я не продам квартиру, я останусь без агентства. А я столько вложил в этот проект, в ремонт, оборудование и всё остальное... Пойми меня, кроме того, этот дом оказался заложен: отец неаккуратно оформил документы, так что мне придётся оплатить ещё и закладные.
Мерседес резко встала с его колен.
– Мерседес, не огорчайся, мы ещё купим квартиру в каком-нибудь районе попроще...
– Как ты можешь быть таким чёрствым? – злобно спросила Мерседес. – Твой отец проявил столько такта, подарив нам квартиру!
– Мерседес, не сердись, иди ко мне, – Аугусто потянул её за руку. – Отец нас поймёт: мы ему всё объясним.
Но Мерседес вырвала руку и продолжала гневное обличение.
– Ты совсем не обращаешь внимания на чувства других людей, Аугусто! – говорила она, размахивая перед его носом пальцем. – Ты ко всему равнодушен!
– Да, я действительно не обращаю внимания на такие вещи.
– Это потому, что ты ни в чём никогда не испытывал нужды! – уже кричала Мерседес.
– А ты слишком дорожишь материальными благами!
Мерседес бросилась в спальню, сгребла с туалетного столика украшения и бросила их на кухонный стол.
– Забери своё барахло! Я обойдусь без этих побрякушек! А то, чего доброго, ты скоро попросишь меня и это продать... Знаешь, что я тебе скажу: больше не дари мне подарков и ничего не обещай.
– По-моему, это уже чересчур! – Аугусто смахнул драгоценности на пол.
– Мой отец однажды сказал, что у тебя патологическая склонность к бедности. – Мерседес дрожащими руками укладывала посуду в посудомоечную машину. – Теперь я вижу, что он был прав. У тебя всё было для счастья, для того, чтобы жить нормальной жизнью. Но ты не умеешь быть счастливым, тебе нравится рисковать, ставить всё на карту. Ты такой же, как сеньор Диего!
– Послушай, кто дал тебе право так говорить со мной? – Аугусто оттащил её от посудомоечной машины. – Ты сравниваешь меня с...
– Да-да, сравниваю. И ты, и он бросают на ветер чужое.
Оливия уговаривала своего возлюбленного Роджера съездить на фазенду к её родному отцу. Они лежали в постели, и Оливия рассказывала, какой забавный у неё отец.
– Он очень богатый и совершенно дикий человек. Он любит охотиться на ягуаров и объезжать диких лошадей.
– Оливия, давай оденемся, вдруг придёт Китерия?
– Она… в тюрьме! – Оливия захохотала и упала на Роджера.
– Оливия Джудит да Силва, скажи мне, что это сон! – раздался голос Китерии. – Я не верю своим глазам! Неужели это Роджер, человек, перед которым были открыты двери моего дома, моей души и сердца? Я распахнула их перед ним, и он вошёл, однако теперь он, кажется, зашёл слишком далеко... Я, пожалуй, вызову полицию.
– Не надо, мама! – завопила Оливия.
– Но он же развращает малолетних! И вообще, я всегда думала, что ты голубой, Роджер.
– Но мы любим друг друга, мама, и он далеко не голубой.
– Но он годится тебе в отцы!
– Ну, это ты уж хватила, Китерия! – возмутился Роджер. – По крайней мере, в братья…
– Всё, Оливия! Одевайся! Я увожу тебя к отцу! К этому жестокому дикому человеку, у вас одна кровь. Мы немедленно выезжаем в Говернадор Валадарес.
Оливия подмигнула Роджеру.
– Конечно, мамочка, – кротко сказала она, – всё будет так, как ты хочешь!
Когда Лаис и Конрадо вернулись из города, они застали Лукресию, и снова Мануэл извинился за то, что никак не мог её выдворить из дома.
– У тебя было достаточно времени, чтобы покончить с собой, – насмешливо сказала Лаис. – Когда я вижу таких, как ты, мне становится стыдно за то, что я женщина.
– Мне наплевать на это, я хочу вас наказать!
– Если ты умрёшь, мы будем вспоминать о тебе пару дней, а потом забудем. – Лаис переодевалась при Лукресии, показывая, что Лукресия для неё значит не больше, чем мебель.
– А я передумала умирать, я буду долго жить, чтобы досаждать вам.
– А сейчас я попрошу управляющего отвезти тебя в Рио.
В это время в кабинете Конрадо Вагнер жаловался, что Изабела снова исчезла, и все вокруг скрывают, где она. Он умолял Конрадо поставить его в известность, как только узнает, где находится его дочь.
