– А где её папаша? Почему его нет до сих пор? Вот у меня никого нет и не на кого надеяться. А ведь мне уже восемнадцать, меня могут засудить. – Вашингтон готов был расплакаться.
– Не думай о плохом.
В соседнем зале адвокат Лопес отозвал Аугусто и тихо сказал:
– Дело плохо. Её могут судить. Единственный выход – уговорить эту корову забрать заявление.
– Я заставлю её это сделать, даже если мне придётся применить силу.
Женуина внимательно всматривалась в Лопеса Виейру и наконец, вспомнила, где она видела этого человека: ведь это был тот же адвокат, что выручил её из каталажки, когда, разыскивая Диего, она учинила дебош на улице Седьмого Сентября.
Она громко заявила о своём открытии и рассыпалась в благодарностях Аугусто. Это и погубило её. Комиссар узнал, что у неё уже не первый привод, что она имела дело с полицией.
Но в этот момент в комнате ожидания появился Конрадо. Роджер сообщил ему, что Патрисию задержала полиция. Конрадо сначала ничего не мог понять: почему, если задержали Патрисию, – в участке Женуина, и о каком кольце идёт речь. Аугусто объявил ему суть дела.
– Отец, Изабела была на дне рождения. Она пришла после твоего ухода, – многозначительно добавил он.
Конрадо, со свойственной ему решительностью ставить всё на свои места, заявил, что кольцо взяла его дочь.
– Это какая-то ерунда, – бросилась к нему Китерия. – Это было на глазах у всех. Конрадо, Конрадо, как у тебя только язык поворачивается! Как ты можешь возводить напраслину на дочь Лаис Соуто Майя, чтобы выгородить это ничтожество?!
– Выбирайте выражения, когда говорите о моей матери! – сказала ей Мерседес.
– Я хочу вам сказать, что этот адвокат знает своё дело, он очень хороший юрист. Идёмте, комиссар, я готова! – Женуина с укором посмотрела на Конрадо.
– Нет, погодите, комиссар. Я не хочу, чтобы страдал невиновный человек. Моя дочь берёт чужие вещи, ворует, как вы это называете. Но она делает это неосознанно. Она клептоманка. У меня есть медицинский учебник, где всё это описано. Эта госпожа, вероятно, взяла вину на себя. – Конрадо задержал комиссара.
– Да, именно так всё и было, отец, – сказал Аугусто.
– Вы добрая женщина, я вам бесконечно признателен, но вам не нужно было заходить так далеко.
Комиссару уже хотелось поскорее развязаться с этим делом.
– Хорошо, клептомания – это совсем другое дело, но у нас есть заявление, которое нужно забрать обратно.
– Он арестует Изабелу, она ещё совсем девочка. Тулио говорил, что она поступает так не по своей воле, что с ней творится что-то неладное, – горячо внушала Женуина Конрадо.
– Вы заберёте заявление, или вам хочется, чтобы арестовали невиновного человека? – обратился Конрадо к Китерии.
– Вам ничего не стоит отказаться от заявления, а семья Соуто Майя будет вам бесконечно благодарна, они все останутся перед вами в долгу, – добавил Лопес Виейра.
Китерия просияла.
– Где я могу получить листок бумаги? – подобострастно спросила она комиссара.
Делами подростков занимался Леандро, поскольку Родриго позвонил Урбано и сообщил, что Ким в участке, а Уго попал в аварию.
Зели, Наяда, Урбано и Буби на машине Леандро помчались в полицию.
Когда Конрадо вошёл в другую комнату ожидания, Патрисия, рыдая, бросилась к нему.
– Папа, врач «скорой» сказал, что Уго может умереть.
Вслед за Конрадо в комнату вошла вся компания, вовлечённая в историю с кольцом.
Китерия тут же набросилась на Патрисию:
– Это ты со своим бандитом завлекла мою дочь в порок, это ты!
– Оставьте мою дочь в покое! – крикнула Лаис, влетев в комнату. – Дочка! Успокойся, девочка моя. – Она вырвала Патрисию из рук Китерии. – Отойдите от нас, гадкая, бессердечная вы женщина!
– Лаис, Лаис, это я… Не отворачивайся от меня... Я не хотела… Я – Кика Жордан, твоя подруга, сестра... сиамская… сестра…
– Уберите от меня эту сумасшедшую! – брезгливо отодвинулась Лаис.
Леандро, Зели, Нанда и Буби поехали в больницу к Уго.
Состояние Уго было тяжёлым, и его отвезли в операционную. Отпущенные на поруки подростки обсуждали события бурной ночи, сидя у жаровни возле бара Калисто.
Не спал и Диего. Его мучило одно странное маленькое происшествие на вечеринке в доме Рутиньи. Он видел, как Жордан разговаривал с Николаем Судоновским, но когда он спросил Жордана: «Ты знаешь язык Судоновских?» – тот ответил, что совершенно не знает, ни слова.
– А мне показалось, что вы о чём-то разговаривали, но сразу прекратили, как только я подошёл...
– Нет, нет, ты ошибся. Когда Китерии нет рядом, мы объясняемся жестами. Всего доброго, – торопливо распрощался он. – Нам пора.
Как у всех лживых людей, у Диего был отличный нюх на ложь, и он мог дать голову на отсечение, что милый, наивный, добрый, неуклюжий Жордан солгал самым наглым образом.
Ночью в квартире Вагнера раздался звонок. Вагнер в шёлковом кимоно подошёл к двери, глянул в глазок и замер: за дверью стояла Изабела. Сложные чувства охватили Вагнера: торжество, радость, страх – он и сам не мог бы сказать, если бы его спросили, чего в этой смеси чувств было больше.
