– Смотри, больше не теряй. Мало ли кто здесь ходит!
– Я его уберу в сумку, оно слишком вульгарное. – Изабела положила кольцо в маленькую чёрную вечернюю сумочку.
Китерия строила отношения с мужем по давнему принципу кнута и пряника.
После его визита к бывшей жене, о котором ей рассказала Мерседес, Китерия лишила мужа на месяц постельных радостей. Жордан бунтовал, кричал, что поведение жены есть не что иное, как сексуальный шантаж и саботаж. Но Китерия была непреклонна. Теперь же она посчитала, что поведение мужа достойно похвалы, и заодно решила похвалиться тем, как она отделала эту нахалку Женуину в туалете.
– Я тоже всыпала этой твари Жену по первое число в туалете... – начала она и вдруг охнула: – Моё кольцо! Я всё поняла! Моё кольцо! – Китерия, расталкивая гостей, выбежала из зала.
Кольцо исчезло. Китерия вытряхнула все цветы из ваз, ползала по полу, обшаривая углы, – кольца не было.
Тогда Китерия подошла к телефону и вызвала полицию, сообщив, что у неё украли очень дорогое кольцо и вор находится среди гостей.
Полиция не заставила себя ждать.
– Вы дона Кика Жордан? – спросил чернокожий полицейский Рутинью. – По вашему вызову прибыли.
– Нет, нет, это я! – крикнула Китерия.
– Это невозможно! Зачем вы вызвали полицию? – Рутинья была потрясена.
– А как же иначе, ведь здесь воры!
Венансия невольно с ужасом взглянула на Изабелу, седящую за столиком, а Женуина прошла через зал и села рядом с Изабелой. Изабела окаменела.
– Ты могла бы предупредить меня, по крайней мере, – ледяным тоном сказала Рутинья.
– Китерия, почему ты это сделала, ни с кем не посоветовавшись? – укорил Жордан.
– Но что у вас украли? Как могли украсть? Здесь все свои, – на всякий случай принял меры Диего. Вид полицейских вызвал у него неприятные воспоминания.
– Мой перстень с бриллиантами... Очень дорогой. Его украли в туалете, когда я мыла руки... Я обыскала в уборной все углы. Я точно снимала его там. Я подозреваю одного человека.
– Если кольцо действительно украли, вы можете принять необходимые меры, хотя, по-моему, всё можно было сделать по-другому. – Рутинья посторонилась, давая полицейским возможность войти в зал.
– Мы только исполняем свой долг. Я намерен обыскать всех, кто здесь присутствует, – сказал чернокожий оперативник.
– Но этого нельзя делать. Эти люди – мои гости! – возмутилась Рутинья.
– Нет, можно, ещё как можно. Кстати, вам нужно начать с одного человека, который находится рядом со мной. – Китерия указала на Женуину.
– Вы позволите мне осмотреть вашу сумку? – полицейский взял сумочку Женуины.
– Мою сумку? Пожалуйста, смотрите, только эта сумочка не моя. Это сумка Изабелы. Они просто лежат рядом, и вы, наверное, перепутали. Они действительно очень похожи. Вот эта сумочка моя. – Женуина протянула оперу сумку Изабелы.
Полицейский открыл сумку Изабелы и вынул кольцо:
– Это ваше?
– Да, моё. Оно самое. Я бы на вашем месте её арестовала!
– Как это понимать? Это же абсурд! Неужели вы арестуете мою мать?! – вспыхнул Родриго.
– Мы предложим ей проехать с ним в участок и побеседовать с комиссаром, если вы будете подавать заявление, дона...
– Кика, Кика Жордан. Конечно, буду. Меня же обокрали!
– Послушайте, но если вам вернули кольцо, может, вы не станете это делать? – Мерседес умоляюще смотрела на Кику. Они с Аугусто только что вошли в зал, проводив Сармиенто.
– Да, давайте представим всё так, как будто Кика потеряла перстень, а потом его нашли. Музыка! – попытался изменить ситуацию Жордан.
– Нет, ни в коем случае! Я хочу довести это дело до конца, – топнула ногой Китерия.
– Не надо, я вас прошу! Не делайте этого! – Лицо Изабелы исказила судорога.
– Изабела! – предупреждающе окликнула её Венансия.
– Лоуренсо, проводи свою девушку домой. Она, кажется, устала, – жёстко сказала Женуина. Лоуренсо и Аугусто переглянулись.
– Но дона Жену...
– Делай, как я сказала.
– Идём, Изабела. Извините. – Лоуренсо увёл Изабелу.
– Арестуйте меня, я буду говорить с комиссаром, – сказала Женуина.
– Боже мой, но мы должны что-то сделать! – Венансия без сил опустилась на стул.
Мерседес, Родриго и Аугусто решили ехать вместе с Женуиной в участок. Чёрный опер сказал, что и Китерия, в таком случае, имеет право ехать. Та с восторгом согласилась.
Только Диего тихонько сказал сыну, что он и полиция – две вещи несовместные и вряд ли Женуина хочет, чтобы он поехал тоже.
По иронии судьбы Женуину привезли в тот же участок, где уже сидели подростки и ждали прибытия помощника судьи. Патрисия, измотанная истерикой, спала на топчане, Оливия лила слёзы.
– Если бы не ты, Ким, мы бы все погибли вместе с Уго, – прошептал Вашингтон, – ведь это ты не пустил нас к машине.
– Это не я, это – отец. Он почему-то сказал, что это очень важно, чтобы я поехал с вами. Но я не сумел помочь Уго.
– Ты сделал всё, что мог. Уго сам виноват.
– Не говори так. А вдруг он уже умер, ведь его придавило машиной.
– Уго выпутается из любой передряги.
– Тише! Не разбуди Патрисию. Если она проснётся, ей будет очень худо, пусть спит.
