Лишь только высшие инспектора и дознаватели имеют право пользоваться детекторами лжи. Но я ведь не полицейский – могу и не знать таких нюансов. К тому же не пойман – не вор, частный детектив. Ха-ха.
– Как продвигаются ваши успехи в смертизвороте? – взял я быкоборотня за рога.
Шамур бель-ал Сепио кашлянул. Безумие в глазах сменилось настороженностью и страхом.
– Если скажу, что это ложь… – начал он.
– Частный детектив Ходжа Наследи в это ни капельки не поверит, – закончил я.
– Даже не спрашиваю, откуда это вам известно, – вздохнул хозяин поместья. – Идем.
Слегка удивленный, я последовал за ним.
Комната папаши Сепио была воистину огромной. Если бы кто-нибудь без зазрений совести выстрелил через дверь из пушки, то магический снаряд имел все шансы не долететь до противоположной стены, затерявшись в бесконечных просторах полумрака.
Мы прошли мимо зеленой ширмы в человеческий рост. За ней открылся унылый вид пустынного магутбольного поля. Примерно так выглядела отделенная от кабинета спальня старика. Рядом с неубранной кроватью пылилась высокая кучка пепла. Кое-где из нее выглядывали какие-то железяки, оплавленные амулеты, обломки зеркал.
– Вот, что случилось с моими занятиями магией.
Папаша говорил правду, но я не слишком верил, что безуспешное баловство со смертизворотом не призвало в этот мир какое-нибудь чудовище.
– Занятная у вас комната, – сказал я, проходя поглубже к бесформенной куче угля.
– Кабинет, – пробормотал старик.
Итак, кабинет и спальня в одном флаконе. Грязная комната, неухоженная и давно не видевшая солнца.
Двенадцать окон, расположенных на двух стенах кабинета, едва пропускали свет. С улицы их прикрывали тяжелые ставни. Внутри же господин Шамур еще и задвинул широкие алые занавеси. Комната пугала непроницаемой тьмой, изредка освещаемой парой настенных светильников.
В отличие от холла здесь висели картины. Всего две – на южной и западной стене. Одна картина изображала высокую женщину в свадебном платье. Очень привлекательную брюнетку с несколькими рыжими локонами у висков. По замечательной форме груди, а также носику, бровям и линии рта мне удалось определить, что перед нами – госпожа Донна бель-ал Сепио, мать Джувила, Олиель, Натоли и покойной Марии. И чего такая красавица нашла в облезлой кунице, называвшейся Шамуром?
Второй рисунок назвать картиной язык не поворачивался. Целое батальное полотно, шириной примерно в пятнадцать метров и высотой не менее шести. На нем изображалась Тридцать Первая Война, случившаяся двести пятьдесят лет назад.
Увиденное столь поразило меня, что заслужило на отдельное описание.
Несмотря на то, что на картине все застыло, я чувствовал невероятную силу и мощь, стремящуюся со стены.
Сорок легионов демонов из Дальних Кругов, полтора миллиона мифологических существ из Княжества Хаоса! Без числа когтей, клыков и щупалец. Магические катапульты и летающие машины-чертеметы выплевывают пламя. Хлещут высокие волны кипящей кислоты. Земля и небо прожжены до дыр. Горизонт до небосвода покрыт исковерканными, обглоданными телами. Из образовавшихся трещин в земле вырываются километровые струи колдовского огня. Плавятся булыжники и сверхпрочный колдетон. Растопленный магасфальт течет бурлящей рекой. Над полем брани вьются крылатые бестии и разгоряченные инкубы.
Рушатся стены, взрываются дома. Слезы текут, перемешиваясь с кровью. Нагие женщины, изрубленные тела молодых пареньков…
И четыреста тысяч оборотней, вооруженных «Карателями» и магарбалетами. Суровые лица под силовыми забралами колдовских доспехов. Рты приоткрыты в безумном крике. Так и слышится: «Враг не пройдет!». Солдаты закрывают телами горстку плачущих детей. Башни магической защиты раскалены добела. Небо затянуто черными тучами ге-шершней. Магия сталкивается с горячей плотью демонов… Отсеченные щупальца, расколотые черепа, отрубленные конечности. Стон и мольба, хохот и крики о помощи.
Следящий Колокол медленно рушится вниз – на объятую пламенем Ратушу Мэра. Его поддерживает сила тысячи магов, но чувствуется, – он упадет. И тот, кто смотрит на картину, понимает – едва золотистое брюхо Колокола брызнет осколками – придет конец Валибуру. Ведь Колокол – исполинский генератор магии и единственный защитник города и его обитателей.
– То была страшная битва.
Я очнулся и выбрался из-под колдовского влияния картины.
– Что?..
– Вы воевали? – спросил владелец дома.
– Да, в Тридцать Второй. Но нам было проще. Солдат побольше, припасов… К тому же на Тринадцати Кругах вырастили нескольких демонов специально для защиты. А еще бастарки. Мы удерживали город в течение пятидесяти двух суток и еще одной ночи. Враги захлебнулись в нашей магии и потеряли большую часть своего войска. Мы воспользовались их потерями и произвели контратаку. А там и оттеснили супостатов к границе.
– Слышал об этом, – господин Шамур уважительно склонил голову. – Все, кто выжил на Тридцать Второй – герои.
– Да что вы.
Мне стало неловко.
