Мы поехали в Торнтон — к дому Патриции. Перед этим мы позвонили ей, и она нас ждала. Когда мы приехали, она была одна, чем удивила меня. Я думал, что она позовет, если не Селию или Робин, то, по крайней мере, каких-нибудь других друзей или коллег.
«Спасибо, что встретили нас», — сказал я, когда мы неуклюже топтались у нее в коридоре. Она выглядела уставшей и почему-то разбитой, словно уже сдалась еще в тот момент, когда ее отчаянный план не сработал.
Я представил ей своего отца, и, как и Селия с Робин, Патриция оказалась отчасти впечатлена встретить разрушителя темной волны. Я дал папе объяснить, что мы хотим сделать.
«Как мне известно, вы совершили магию, за которую вас почти сто процентов лишат магических сил», — сказал папа прямо.
Патриция покраснела и поникла головой, страх отразился в ее глазах. «Я знаю», — подтвердила она, почти невнятно.
«Однако, никто из представителей власти об этом еще не знает», — сказал я. «Но те, кто знают, никогда не забудут. Потому что всегда есть вероятность, что вы вернетесь к темной магии».
Ее лицо побледнело от таких колких слов. «Поэтому вы кажетесь несколько опасной, понимаете?» — спросил я нещадно. «Когда кто-либо пересекает черту, для него становится легче сделать это снова. Люди будут следить за вами, ждать, что это произойдет. Однако мой отец создал заклинание, направленное именно на данную ситуацию. Мы полагаем, что сможем сотворить заклинание, которое исключит страхи остальных людей по поводу вас».
«Вы хотите лишить меня сил», — тупо произнесла Патриция, глядя в пол.
«Нет. Мы хотим ограничить их, навсегда. Но в определенной степени», — объяснил папа.
«Это заклинание — пузырь», — сказала я. «Заклинание, которое подействует на ваши силы определенным образом на всю оставшуюся жизнь. Начиная с сегодняшнего дня, они не смогут быть свободными в полной мере. Ваши силы, в действительности, будут ограничены не по степени, а по направленности: если вы согласитесь подвергнуться этому, то вы никогда больше не сможете снова влиять своей магией на другие жизни».
Патриция одарила меня комичным взглядом.
«Вы сможете творить магию, прекрасную, могущественную магию. Сможете праздновать и участвовать в магических ритуалах. Воздействовать на камни, минералы, воздух и землю так же, как можете это сейчас. Но вы не сможете влиять на здоровье вашего сына. Не сможете избавить себя от незначительной головной боли. Приготовить усыпляющий напиток для друга. Сотворить увеличивающее-трижды-горох заклинание в своем саду».
Она слегка улыбнулась от упоминания заклинания из самых основ, которое знает каждый ребенок.
«Вы не сможете позвать вашу собаку при помощи магии; не сможете гадать на других людей, животных или растения. Но вы будете способны познавать и обучать других, наблюдать магию, участвовать в ней, чувствовать радость и удовлетворение от создания чего-то прекрасного из ниоткуда — так же, как любая другая ведьма».
«Однако поскольку я не смогу влиять на какую-либо жизнь, то не смогу и навредить ей посредством темной магии», — сказала она задумчиво. «Но так же не смогу никому помочь магией светлой».
«Правильно,» сказал отец.
«Я ненавижу это,» сказала она спокойно.
«Это наилучший вариант, который у вас есть в данный момент», — сказал я.
«Вы правы», — сказала она, годы напряжения и изнурения послышались в ее голосе. «Как долго это продлится? Я должна дать Джошуа лекарства в восемь».
«Это займет около сорока пяти минут», — сказал отец.
Пытаясь не заплакать, Патриция провела нас в ее небольшую комнату для проведения кругов, которая раньше являлась комнатой для лакея, располагавшуюся вдали от обеденного зала. «Тогда, давайте сделаем это», — сказала она.
Потребовалось больше, чем сорок пять минут, потому что ни я, ни папа никогда не делали этого раньше. Мы также понятия не имели, каким образом заклинание повлияет на Патрицию физически, а одно было ясно точно, ее так стошнило, что нам пришлось прерваться на несколько минут. Однако мы осторожно продвигались вперед, шаг за шагом — так же, как и когда писали заклинание. И в начале седьмого мы произнесли завершающие слова.
Когда всё кончилось, я чувствовал себя истощенным и голодным. Папа разомкнул круг, а я вышел из него и прислонился спиной к стене. Патриция просто легла на деревянный пол, прямо там же, где и была, выглядя бледной и больной. Папа тоже выглядел очень уставшим, но именно он прошел в кухню и вернулся с кувшином холодного чая и пачкой печенья.
«Я незаконно проник в ваш холодильник», — ободряюще сказал он. Медленно мы ели и пили, и после этого нам стало лучше. Я приложил влажную повязку ко лбу Патриции, и, похоже, она обрадовалась этому.
«Я выгляжу по-другому?» слабо пошутила она, и я покачал головой.
«Нет. Я даже не знаю, будете ли вы себя чувствовать по-другому и насколько эффективно окажется это заклинание», — сказал я. «Вы, как бы, явились подопытным кроликом. Но, если заклинание сработает, то в будущем оно сможет спасти от лишения магических сил многих ведьм».
«Значит, оно того стоило», — сказала Патриция, — «А сейчас мне нужно к сыну».
