Я наблюдала и воспринимала всё это как звенья китайской головоломки, состоящей из бесчисленного количества ниточек, непостижимым образом переплетенных и связанных вместе. Я погрузилась глубже. Битва с Селеной и, в результате, физическое и моральное истощение подкосили меня, уменьшили магическую силу. Однако я решила, что смогу кое-что сделать.
Я чувствовала себя универсальным растворителем, способным проникнуть куда угодно, найти, что угодно, распутать всё на свете. Одну за другой я отделяла ниточки и следовала по ним. Я снова выбралась к его костному мозгу. К каждому из его наркотиков. К нитям боли, гнева, первоначальной лейкемии.
Понятия не имею, сколько я так просидела. Где-то в глубине я осознала, что мои руки теплеют, однако Джошуа, видимо, этого не замечал и не беспокоился. Я почувствовала, как в какой-то момент проведать меня вернулся Хантер, но не подняла глаз, а он ничего не сказал. Спустя еще немного времени я распутала узел-головоломку. Я создала условия функционирования новых клеток в гармонии с его телом. Восстановила проходимость кровеносных сосудов, расшевелила ткани и мышцы, плотно сжатые от боли. Я укрепила равновесие Джошуа с Богиней, с природой, с жизнью. Когда происходящее стало более знакомым и более распознаваемым, я увидела повсеместный свет, будто мы с Джошуа были свободны и парили в небе — ничто не тянуло нас вниз, никаких забот. Как всегда это было прекрасно, чарующе, и всё во мне навечно хотело остаться в этом магическом месте.
Но конечно я не могла.
Когда наконец я подняла голову и моргнула, то увидела, что Джошуа крепко спит передо мной. Я встряхнула головой, словно пытаясь проснуться, и осмотрелась вокруг, обнаружив Хантера с Патрицией сидящими на стульях и наблюдающими за мной впечатленными глазами. Я снова взглянула на Джошуа. Он выглядел другим. Цвет кожи казался натуральнее, глаза менее впавшими. Его сон был успокаивающим и мирным, лицо стало расслабленным и освобожденным от боли. Я быстро бросила свои сенсоры и уловила баланс, за недостатком лучшего слова. Джошуа был более сбалансированным.
Я же, однако, чувствовала себя, как не оформленная «Силли Патти» (глина для для детского творчества). Я не знала, смогу ли встать.
«Ух,» сказала я, взглянув на Хантера. Он немедленно подошел, чтобы помочь мне встать. Мои ноги ощущались дрожащими, эластичными. Я чувствовала голод и усталость. Патриция наблюдала за мной со смешанными чувствами на лице. Я с трудом выпрямилась, затем расправила плечи и глубоко вздохнула. Я улыбнулась Патриции, как я надеялась, обнадеживающе.
Она перевела взгляд с меня на Джошуа, затем подошла к сыну. Взяла его за руку и приложила ее к своей щеке. Он чуть пошевелился во сне, и я заметила, что его опухшее лицо стало нормальнее, конечности — менее напряженными, движения — свободнее. Я улыбнулась ему.
Хантер обнял меня за талию и взглянул полными вселенской любви, доверия и благоговения зелеными глазами.
Патриция повернулась ко мне, выглядя благодарной и испуганной, и пораженной в то же самое время. Она знала, что ему лучше — кто угодно мог это понять. Я не знала, сколько я сделала, но я знала, что так или иначе я помогла в какой-то степени.
«Кто ты?», — выдохнула она.
Я задумалась над тем, кем я являлась, что именно делало меня той, кем я была, о длинной веренице ведьм и женщин, передавших мне их силу — она стала моей в этой жизни, я должна использовать ее с умом.
Я улыбнулась ей: «Я Морган,» — сказал я. «Дочь Мейв из Белвикта.»
«Морган, ты выглядишь невероятно красивой,» сказал Хантер в пятый раз.
Я посмотрела на него, покраснев от удовольствия. В этот раз я приложила максимум усилий для преображения своей внешности, и, судя по всем отзывам, они себя оправдали. На мне был облегающий топ насыщенного нежно-зеленого цвета. С глубоким квадратным вырезом на шее и рукавами в три-четверти. Я надела серебряную цепочку с кулоном из янтаря.
Юбку я заказала в костюмерном магазине. Она была сшита из нескольких слоев тюля различных оттенков зеленого, и по одному слою красно-малинового и розового цветов — всего семь слоев, плотно посаженных на поясе. Минус в мальчишеском телосложении — это то, что обычно я выглядела как мальчик. Плюс — моя талия реально была узкой и, если надеть большую пышную юбку, становилась только женственнее.
Обута я была в балетные туфли — настоящие балетки, которые совсем не ощущались на ногах. Я купила белые и на три раза пропитала их специальным средством.
Я предоставила Мэри Кей абсолютную свободу действий над моим обликом и должна признать, что у нее многообещающее будущее косметического художника. Мои глаза еще никогда не были такими большими и светящимися, губы выглядели пухлыми и женственными, а кожа — увлажненной и свежей. Правда, нельзя сказать, что я смиренно подчинилась превращению моих длинных волос в мягкие крупные волнистые локоны, свисающие чуть ниже плечей. Я боялась быть, как Маленькая Сиротка Энни (кудрявая девочка из сериала), однако вместо этого мои волосы просто стали выглядеть необузданно, естественно, и сексуально.
