Когда-то давно были зоны, которые называли «красными» или «сучьими». В этих зонах регалии воровского мира не имели никакого значения, скорее наоборот — к ворам администрация относилась со всей жестокостью, на которую была способна. Райса чем-то была похожа на эти зоны, с тем лишь отличием, что здесь администрация не пыталась перевоспитать «законников». Она знала, что за нее это сделают насильники и убийцы с пожизненными сроками, которых свозили сюда со всей страны, психи, не имевшие шанса выжить в обычных тюрьмах и зонах.
Райса ломала людей, пережевывая своими бетонными челюстями и выплевывала то, что осталось. Те, кто покидал эту тюрьму, рассказывали о происходящем внутри неохотно и только в кругу друзей. Корпорация умела гасить искры, прежде чем из них могло разгореться пламя. Ретивые журналисты в поисках сенсаций, разговорчивые зэки, — все они быстро попадали в тиски корпорации, которая обладала достаточно большими возможностями, чтобы отправить человека в психиатрическую клинику, в Райсу или просто ликвидировать. О Райсе ходило много слухов, но что было правдой, а что вымыслом, оставалось только гадать. Впрочем, это касалось не только Райсы. Корпорация старалась не афишировать свою деятельность во всех сферах влияния.
Если бы этого невзрачного человечка встретил на улице, среди толпы, кто-нибудь из его подчиненных, скорее всего, он не только не узнал бы его, а вообще не обратил бы на него никакого внимания. Разве что зацепив случайно плечом, повернулся, смерил взглядом и наверняка даже не стал извиняться бы, посчитав эту процедуру унизительной, — гонора и важности у сотрудников корпорации «Волхолланд» было в избытке.
Только одно «но»: этого человечка, ростом намного ниже среднего, щуплого, с маленькими глазками, одевающегося серо и безвкусно, невозможно было встретить в уличной толпе, потому что передвигался он исключительно на бронированном «мерседесе» в сопровождении кортежа из десятка машин с мигалками.
Звали человечка Барт Савицкий, и на сегодняшний день он был самой важной персоной корпорации «Волхолланд», хотя его облик и не вязался с традиционным образом фигуры подобного масштаба.
Сейчас он сидел в своем кабинете размером чуть меньше среднего зала в кинотеатре. На широком столе трехмерный холоэкран показывал какие-то схемы, карты и рисунки, но Барт наблюдал не за ними, а за человеком, сидящим напротив.
В какой-то момент Барт погасил холоэкран на поверхности стола, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.
— Не могу поверить, что ты ничего не знал об этом проекте! — воскликнул он.
— И тем не менее это так, — мрачно ответил собеседник Барта. — Востров подчинялся непосредственно Валиуллину, поэтому никто понятия не имел, что происходит в «Вервольфе». У меня были, конечно, подозрения, но мой уровень…
— Хватит говорить мне про свой уровень! — Барт презрительно махнул рукой. — Новак, если бы мы вовремя спохватились, то сейчас не подсчитывали бы миллиардные убытки от проекта, а диктовали свои условия правительствам всех стран мира, ты это понимаешь, твою мать?
Савицкий часто употреблял в разговорах ненормативную лексику. Злые языки намекали на то, что это наследие его родителей-наркоманов, которые двух слов не могли связать без какого-нибудь ругательства. Те же языки утверждали, и что свое имя Барт получил в честь безумного Барта Симпсона — такая идея возникла в мозгу обдолбанного Савицкого-старшего после просмотра очередной серии некогда популярного мультфильма о похождениях этого придурковатого героя и его семейки. Только вот говорилось об этом шепотом и лишь тогда, когда не было никаких сомнений в том, что рядом нет ни Савицкого, ни кого-нибудь из его друзей-знакомых. То, что Савицкий мстителен и злопамятен, было не слухом, а фактом.
Новак, занявший после исчезновения Вострова его место — кресло начальника службы безопасности корпорации, — знал, что это факт, и спорить с Бартом не собирался. Он понимал состояние шефа: когда тому на стол лег отчет о деятельности проекта «Вервольф», хотя и неполный, со многими неясностями, он долго не мог поверить в произошедшее, а потом еще дольше — в то, что все оказалось безвозвратно потерянным.
Единственный живой свидетель, хакер по прозвищу Ворм, оказался бесполезен. Поломин на него не действовал, допрос так называемого третьего уровня он прошел, хоть и орал как резаный, так что оставалось только гадать, действительно он не знает, где мог скрываться Ринат Казанцев, или нет.
