–Послушай, друг, какая птица вылупляется из яйца, но сама яиц не несет?
Чумичка в ступоре замер, не понимая Отца и прогнозируя его ответ. Затем цватпах замахал хвостом, показывая свое невежество в этом вопросе. Отец ему открыл тайну, что эта птица– петух. Писарь решил, видимо, что это какая то специфическая птица с родной планеты Отца, где законы мироздания работают отлично от традиционных. Отец, видя такое завидное непонимание, решил растолковать суть шутки, но видя, что Чумичка запутался еще больше, плюнул на все это.
Дети были везде. Им было запрещено находиться в секретном блоке, где содержали Отца, но, после снятия запрета на свободное перемещение, забегали и туда. Они были ласковыми, словно кошки. Они ластились к Отцу и повизгивали от удовольствия, когда он трепал их гладенькие блестящие перья на жирных боках. Они буквально похрюкивали, когда Отец чесал им шею и спину. Детишки не отходили от Отца, облепив его со всех сторон, и по-детски заискивали перед ним, чтобы получить свою долю почесываний. Отцу нравилось возиться с детьми, которые от рождения все были исключительными пловцами, которые ныряли и плавали вместе. С каждым днем детишек становилось все больше. Отец не различал их, но привык к вездесущему пристальному вниманию к своей персоне. Маленьких цватпахов забавлял вид Отца, его способ передвижения. Они не могли разуметь, что разумное существо может передвигаться на двух палках, которые еще и сгибались посередине. По их мнению, это было очень неудобно и не совсем безопасно. Они жестами предлагали ему кувыркаться, как это делали они с рождения. Отец на забаву кувыркнулся, от этого пируэта детвора пришла в неописуемый восторг.
Дети были неотъемлемым атрибутом жизни цватпахов. На планете отсутствовали детские сады. Цватпаху не пришло бы в голову и в страшном кошмаре оставить свой выводок кому бы то ни было. Дети росли рядом с родителями, а следовательно, в общине этих чудо-пингвинов в порядке вещей были служебные династии. Как Отец выяснил позже, школы (в традиционном понимании) тоже отсутствовали ввиду своей ненадобности. Отец это мог объяснить лишь коллективным разумом, который формировал единое информационное поле планеты. Это может показаться скверным, но такова селяви, как говорят французы. А детишки постигали азы профессии, если можно так выразиться, с пеленок, обучаясь у своих родителей не отходя от кассы.
Отца несколько обескуражил тот факт, что его цватпахи приняли в свой ментальный круг. Чумичка поведал, что цватпахи могли его понимать на телепатическом уровне, в ответ на что Отец несколько озлобился, однако многие необъяснимые вещи встали на свои места. До Отца не доходило, как при таком малом словарном запасе Чумичка мог понимать довольно живую и крайне усложненную эпитетами речь инопланетника. Теперь этому нашлось объяснение. Телепатические способности у цватпахов были различными. Кто-то владел телепатией, словно заяц балалайкой, а кто-то был неплохим экстрасенсом.
Отец для себя не раз отмечал бессловесное общение этих существ. Они могли, не говоря ни слова, вдруг, резко сбиться в стайку и куда-то укатиться. Они также могли, не сговариваясь предварительно, затеять какую-нибудь возню.
Чумичка постепенно постигал русский язык, и час от часа диалоги становились более оживленными. Отец выяснил, что у него есть и родное имя, которым его наделили родители при рождении, оно отдаленно напоминало Чи Хуа Пень Бень, однако странник отказывался его выучить и продолжал его величать Писарем Чумичкой. Цватпах был лишен некоторых предрассудков и относился к своему новому имени более чем терпимо. Он стал доверенным лицом Отца на планете, поскольку кроме него внятно по-русски не говорил никто. А кроме того Чумичка пристрастился к «воткак». Так он величал разбавленный водой из ручья спирт. Он с Отцом иногда напивался до чертей, что иногда становилось страшно, а на утро стыдно. Поскольку Чумичка, обладающий волнующими способностями в лингвистике и телепатии, был еще и единственным цватпахом, к которому инопланетник выказывал свое расположение, начальство прощало его частые послабления. Отец иногда сам запрещал Чумичке напиваться, поскольку боялся, что жирному пингвину как-нибудь придет абстинентный синдром, и заставлял его делать перерывы. Десятым чувством звездный странник понимал, что Чумичка причащается иногда в одиночку, поскольку в научном городке проблем со спиртом не было, а экстерьер по утрам у ученого был не в лучшем виде. Отцу приходилось даже журить его за несанкционированные паузы в работе, но Цватпах замирал в ступоре, делая вид, что не понимает своего учителя. Отец иногда брал себе в компаньоны Суслика, когда Чумичка находился в коме или был отлучен от спиртного. Но радость от такого собеседника была очень сомнительной, коль скоро доза у последнего была меньше чем минимальная терапевтическая для Отца, да и особым словарным запасом он не отличался. Охранники редко отличаются высокими умственными способностями.
Однажды Чумичка пригласил Отца в лабораторию, где его дожидался Бык.
