–Очень логичное заключение. Если со мной ничего не случится, значит, с куском льда тоже будет все в порядке. Все правильно.– Немного обиделся Отец.
Цватпах уверенно кивнул, довольный своей логикой и непобедимостью фактов.
Бортовая автоматика проверила свои системы, других серьезных поломок, кроме основного и вспомогательных гравикомпенсаторов не было. Нужно было теперь вручную проверить все системы, но Отец плюнул на это правило. Ситуация была сродни русской рулетке. Или пан или пропал. Если что-то будет неисправно в установке– по нему будут играть музыка, которую Отец не услышит. Если все обойдется, значит, он вернется к себе и все будет пучком.
–Где еда?– Недовольно спросил Отец.
Цибуля выглянул из шлюпа. На приступке стоял нерешительный цватпах с котомкой в крыльях. Он вертелся, словно вошь на гребешке, не решаясь дать о себе знать.
–Здесь, вот она.– Цибуля кивнул в сторону нерешительного служки.
–Нет, я его есть не стану, очень он жирный,– замотал головой Отец.– У меня еще откроется несварение желудка.
–А ты не его ешь, а вон, то, что в сумке.– Засмеялся Цибуля.
–А, это другое дело. Пусть сюда все тащит.– Скомандовал Отец и вскочил с кресла.
Цибуля что-то пискнул. Цватпах кувырками взобрался в шлюп и поставил котомку с едой, от которой за версту несло рыбой, в сторону. Обе птицы поморщились от неприятного запаха.
–Ладно, пожиратели личинок, не воротите свои клювы. И марш отсюда оба.– Отец указал на выход.
Служка убежал, Цибуля лишь посторонился. Отец подошел к задраенному шкафу, за прозрачным стеклом которого висел тяжелый массивный монтажный скафандр. Надев его, Отец для себя отметил, что он потолстел. С кем поведешься, от того и заболеешь, подумал Отец. Не даром, муж и жена, прожившие много лет вместе, становятся похожими лицом друг на друга. Видимо, останься я здесь на пару тройку лет, я бы стал таким же жирным как и хозяева, да стал бы поедать эти водоросли с белыми червями.
–Ладно, друг сердечный, давай с тобой прощаться будем.– Сказал Отец.– Пути Господни неисповедимы. Будем живы, может еще и увидимся. Кто его знает. Знаешь, друг, мне с тобой было хорошо. Ты– классный парень, хоть на нас и не похожий.
–Та же история, Атисьсь. Ты, если что, будешь рядом, заглядывай.– Проскрипел жалобно Цибуля.
Для Отца было откровением, что эти жирные трудолюбивые техноголики могут быть сентиментальными. У инопланетника тоже что-то квакнуло в груди. Это не было похоже на расставание с другом на Плутоне, однако и с Цибулей, к которому Отец успел уже привыкнуть, расставание не приносило облегчения.
–Ладно. Ты классный парень. Я тебя люблю, да, только, ну тебя к лешему. Все, целоваться не будем. Давай, беги, что есть силы отсюда. Мне сейчас будет не до тебя. Хотя,– Отец пристально глянул на цватпаха,– ежели ты хочешь, я тебя могу взять с собой. У нас там шикарный зоопарк есть.
–Пошел ты…– Чирикнул Цибуля и укатился с винтовой площадки прочь.
–Вот и попрощались.– Пробурчал себе под нос Отец.– Вот и ладушки.
Он надел шлем, проверил герметичность скафандра, и плюхнулся в кресло.
–Борт, задраить шлюп.– Скомандовал Отец и включил двигатели.
Бесшумно закрылся люк, на приборной панели загорелась индикация готовности шлюпа.
В носовой иллюминатор Отец видел, как цватпахи отодвигали в стороны прозрачную пленку, которая как палатка, служила защитой маленькому кораблику много месяцев. Отползла широкая дверь ангара, в помещение хлынул яркий свет. Отец осторожно потянул на себя штурвал, на это легкое движение боковые двигатели отозвались синим пламенем, шлюп медленно поднялся со своей платформы. Осторожный поворот руля и шлюп, зависнув в воздухе, повернулся вокруг своей оси, нацелив свой нос на открывшуюся дверь. В стороне, защищенный толстым стеклом, стоял Цибуля в окружении своих коллег и осторожно помахивал крылом.
–Давай, Цибуля,– Отец махнул ему рукой, в ответ на этот жест в воздух взметнулось несколько крыльев стоящих рядом инженеров.– Будьте здравы, бояре.
