Когда несколько дней не пьешь, кожа становится тонкой и бархатистой. У нее появляется серебристый матовый оттенок, который очень гармонирует с синими лицами самок, поэтому они очень любят такие кошельки и сапожки. Пусть это цена чьей-нибудь жизни, это все равно, зато это так красиво. У него кожа пожелтела. Быть может самки и в этот раз его не найдут. В прошлый раз ему пришлось сидеть в темном подвале восемь суток, прежде чем самки ушли. Сколько будет на этот раз? Он посмотрел на перепонки между пальцами. Сейчас они прочные и упругие, скоро они покроются морщинами и потеряют былую силу. Они станут мягкими и податливыми. Только бы самки не нашли, тогда все наладится. Пить во время их буйства нельзя, иначе навлечешь на себя самку. Они любят сочный мозг, еще лучше, если это будет сытый мозг, он приятно горчит в горле. Поэтому пить нельзя. Есть тоже нельзя. Самка по запаху может найти тебя и съесть мозг. А потом еще долгое время твою кожу будет таскать на плече или в ридикюле или на ногах. Он протер в последний раз свои кожистые крылышки, не скоро удастся полетать в перистых облаках, и побрел в свой подвал, где предстояло несколько суток не спать, трястись от страха и быть голодным и иссушенным.
Появилась черная дверь, за которой, Отец знал, было блаженное спокойствие, за ней ему бояться нечего, его не найдут. Он открыл дверь, его ослепило яркое солнце, которое могло уместиться у него на ладони. Он прикрыл мигающие глаза свободной рукой и успокоился. Его стало трясти. Это была не нервная дрожь. Это было что-то другое. Потом и это потеряло всякий смысл.
Последнее, что Отец услышал было:
–Все, теперь спи.
И он уснул. Он лежал и ничего не видел. Он спал и не видел снов. Он спал, и ему было все равно: долго ли он спит, зачем он спит, хочет ли он спать, и проснется ли он вообще. Он спал, а остальное не имело смысла. Всем спать. Пусть все станет тихо и призрачно. Пусть и солнце прикроет глаза. Пусть уймется движение электронов, пусть остановится все на свете. Всем спать.
И он спал. А когда пришло время, он проснулся.
Он лежал на серой пластиковой площадке, окруженной стенами из такого же серого пластика вокруг. Когда в прошлый раз он попал в это время, он оказался в точно такой же камере. Это всего лишь приемная платформа. Он это знал. Сейчас его заберут. За ним придут и заберут. Так было в прошлый раз, так будет и в этот. Он знал это. Сейчас возникнет черная арка выхода, придет кто-нибудь и уведет его. А пока можно полежать на спине, закинув голову. Бог мой, как приятно полежать на спине.
Отец привстал на локте. Он в будущем. Это факт. Мерное дрожание пола– признак того, что он в космическом корабле, и он движется, это два. Три– действие психотропа прошло, это значит, что он снова ответственен за свои поступки. Хорошо. Удивительное средство. Отец вспомнил свои ощущения, когда был под действием лекарства. Ему было плевать, куда он направляется и зачем. От этих воспоминаний к горлу подступила тошнота. Ему больше не хотелось переживать эти ощущения, пусть даже тогда ему было хорошо.
Если предположить, что средство выводится из крови естественным путем или гидролизуется, на это нужно не менее нескольких часов. Пусть Петрович ему сделал инъекцию за час до возвращения, значит здесь, в будущем, он находится уже несколько часов.
Ждать пришлось недолго. В небольшой комнатке возник выход и сквозь черное зеркало нашел себе дорогу Декс, Веганская рептилия– телепат. Одет он был в серебристый комбинезон, который был изготовлен специально для него услужливым автоматическим гардеробом. Отец несколько по-другому представлял себе униформу космического флота. Но, какая уж есть. Значит им так удобно.
–Здорово, лягушка путешественница,– поздоровался Декс.
В его словах было немало иронии.
–Здоровее видали.– Кивнул ему Отец со своего пластикового постамента.– Что, опять мне мозги мыть будешь, или без этого обойдемся.
–Не буду. Ты себе, наверное, сам сказал много. Что тут добавить.– Декс вытянул свои глаза, которые хитроумным способом крепились на стебельках зрительных нервов, и направил один глаз на Отца, вторым осматривал помещение вокруг.
–Декс, может ты мне объяснишь, зачем меня второй раз украли. Вам без меня хлопот мало что ли?– Спросил Отец усталым голосом.
Он выспался, только усталость, которая в нем накопилась за истекшую бешеную неделю, было трудно изгнать из головы. Отец сел на край пластикового стола, на котором лежал до сих пор, и спустил ноги. Руками он старался прикрыть то самое место, которое наградило его деньгами и билетом до Москвы.
–Отец, когда мы тебе предлагали остаться с нами, чтобы мы тебя нормально, как всех людей проводили домой, что ты нам сказал?– Проскрипел Декс и уселся на хвост, как это делают все австралийские кенгуру.
–Послал вас к такой-то матери, и дело с концом.– Ответил Отец.– Вы бы меня никогда домой не отпустили. Этому я нашел подтверждение в базе. Это вы и продемонстрировали, когда сейчас меня снова украли. Так что, поправь меня, если я не прав, почему бы мне вас всех не послать куда подальше?
