В его голосе сквозили железные нотки, от которых по спине побежали мурашки. Отцу уже не хотелось с ним спорить или язвить. Напуганный жесткой суровостью своего похитителя, странник сидел смирно. Даже вопросы, которые хотелось задать, застревали у него в горле и очень хотелось кашлять.
–Зачем в Саранск? Что мы там забыли?– Проворчал Отец.
–Скоро все увидишь. И девку с клюкой и козла с кочергой.– Сказал федерал.
–Да не дергайся, Отец, никакого горя с тобой не будет. Только будь паинькой.– Кинул из-за спины водитель.
–Ну, к примеру, кочергу я уже увидал…– Проворчал Отец.– А ты бы как на моем месте вел себя? Паинькой?
Последняя фраза была обращена к водителю желтой «Волги». Водитель улыбнулся.
–Не знаю…– Сказал водитель.
–Палыч…– Начал, было, Отец.
–Тогда уж Петрович.– Поправил Отца федерал.
–Петрович, слушай, а почему ты со мной не сошел в Рузаевке, когда со мной ехал в поезде?– Спросил странник.
Вопрос был риторическим, тем более, Отец уже знал на него ответ. Отец хотел, лишь, разговором отвлечься от мрачных мыслей.
–Меня должны были забрать в Москве. Это– первое. Второе– нужно время, чтобы разработать план твоего возвращения. Третье– ты меня просто достал, я хотел от тебя немного отдохнуть.– Сказал федерал.
–Исчерпывающе. Что будем дальше делать?
–Тебе рассказать?– Спросил Петрович вызывающим тоном.
Отец кивнул.
–Сначала ты попытаешься от меня убежать, но у тебя ничего не получится. Хочешь узнать, почему?
Отец снова кивнул.
–Потому что,– продолжал Петрович,– я тебе сейчас сделаю инъекцию, и ты станешь послушный, как теленок.
Петрович достал из своей куртки пистолет-шприц. Отец попытался оттолкнуть от себя назойливого федерала, и пролезть на переднее сиденье, где дверная ручка должна была открыть путь на свободу. Федерал оказался много сильнее и проворнее Отца. Он схватил странника за руку, закрутил ее за спину. Отец взвыл, затем федерал приставил пистолет к шее и выстрелил. Звездный странник почувствовал тонкий, едва заметный укол в шею, затем его сознание затуманилось, все желания пропали, и он повалился на сиденье, не обращая внимания ни на что.
–А потом мы вернемся в наше время и я про тебя, наконец, забуду.– Закончил Петрович.– А пока лежи смирно, чтоб я тебя не слышал даже.
Отец лежал на заднем сиденье, едва прикрыв глаза. Для него осталось лишь молчаливое согласительное созерцание всего происходящего. Он знал, что он– Отец, знал что его похитил Петрович, знал, что скоро они отправятся назад в будущее, только все уже потеряло свой смысл. Ему было все равно, что он– Отец, что его похититель– стремительный оперативник темпоральной службы, что скоро он вернется туда, откуда родом его будущий сын и Рыжая. Ему было безразлично, что он ее по-прежнему любит, и ее нет рядом с ним. Теперь уже все равно. Сейчас Отец обрел новый смысл в жизни. Ему сказано: сидеть тихо, значит нужно сделать так, чтобы его не было даже слышно. Он прилагал все усилия, чтобы оправдать надежды, возложенные на него. Он старался не моргать, чтобы шорох ресниц не побеспокоил всемогущую десницу федерала. Отец старался дышать через раз, чтобы дыханием не нарушить священный покой Петровича. Он не смотрел по сторонам, дабы скрипом глаз не навлечь на себя беду, поскольку сказано: лежать смирно. Он будет лежать, даже если рядом пройдет Рыжая и станет его на коленях молить о прощении. Ему на это плевать, поскольку весь мир смотрит, как он стоит на страже покоя и тишины. Отец слышал, как его обсуждают два федерала, присланных из далекого будущего специально за ним. Он равнодушно пропускал слова мимо ушей, потому что они не несли за собой прямого приказа.
–Ох, и шебутной субчик,– ворчал Петрович.– Ты бы знал, как он мне кишки мотал в поезде. Там и без него было не сладко. Он чуть не избил какого-то несчастного глухого мужика. Мне так стыдно было, что хотелось сквозь землю провалиться.
–Наслышан,– махнул рукой водитель такси.– Говорят, он какой-то алгоритм открыл хитрый. Новичкам всегда везет…
–Слушай, смотри, его свалило жестко. Он еле дышит. Отец, дыши, давай. Трупа нам еще не хватало. Столько времени на него убить…
Отец стал дышать оживленнее, поскольку божественный голос велел ему дышать. Как ему было радостно, что он таким простым движением сможет удовлетворить высокие потребности своего лучезарного господина. Он стал дышать всеми двадцатью четырьмя ребрами, то, вздымая их вверх, к ключице, то, опуская к животу, помогая при этом и себе и священной деснице диафрагмой. Как это здорово дышать, как здорово работать диафрагмой, от чего весь кишечник так и прыгает от восторга.
Мимо пролетел синий дорожный указатель.
–Саранск. Сколько до него осталось?– Спросил Петрович.– Я не посмотрел.
–Пятнадцать километров. Интересно, между городами всего двадцать восемь километров. Нигде такого не встречал. Скоро уже приедем.
