–Сейчас не могу. Что-то с Рыжей?– Спросил Трибун.
В глазах мелькнуло что-то от прежнего Трибуна, едва живого и сухого, и почти всегда неуверенного в себе.
–В общем, нет. Про другое тема есть.– Сказал Отец.
Ему пришлось встать с дивана при виде такого грозного космического волка, которому нипочем ни тонны атмосферного давления, ни многие Рентгены жесткого излучения. В руках Трибун держал какое-то оружие, которое могло, с виду, разрушить целую планету. Он играючи перекидывал его из руки в руку, при этом сверкая гневно глазами, наводя пущего страху на Отца. Отец следил за базукой, которая перепрыгивала из руки в руку, будто была сделана из китайского пластика. Сзади прогремел сигнал связи. Радист, что был увешан антеннами и приемными армейскими приборами, что-то ответил в микрофон, затем стремительно подбежал к Трибуну, козырнув перед ним.
–Капитан,– крикнул радист, отдав честь.– Командование штаба сообщает, что наступление откладывается на три часа. Орбитальная поддержка запаздывает. Что-то у них не получается.
–Сейчас, Отец.– Сказал Трибун, затем обернулся к взводу и резко скомандовал.– В походную колонну по двое в расположение правое плечо вперед шаго-ом марш.– Затем развернулся к Отцу и уже мягко сказал.– Отец, пошли ко мне, тут и поговорим. Я отложил свое наступление пока. Специально для тебя. Заметь.
–Спасибо.– Неуверенно прошептал Отец.– Только, где ты?
–Вопрос не в том, где я. Технически я на Плутоне, где и раньше. Вопрос как я. Я в базе. Это– мой мир.– Сказал Трибун, рукой обводя пространство перед собой. Здесь– я царь. Придешь?
–Приду. Только как?
–Сейчас, я наши каналы объединю, подожди.– Сказал Трибун.
Не было выходов, не было прыжков и обычного, в таких случаях, привкуса йода в носу. Отец стоял в расположении боевых частей на желтой холмистой равнине, уставленной военными палатками, флаерами, диггерами, карами, боевыми машинами пехоты с короткими крыльями и подкрыльными пушками. Невдалеке стояли летающие крепости, вооруженные планетарными пушками и аннигиляторами. В небе кружились машины командного состава, обеспечивающие синхронные действия боевых частей. Рокотали двигатели бронированных сурфисных боевых машин, видом отдаленно напоминающих танки. Чуть в стороне пробежал взвод пехотинцев, в шлемах и разгрузках, вооруженных тяжелыми бластерами и гранатами. Отец чуть не оглох от шума боевых частей, готовых идти в наступление. Трибун волевым движением пригласил Отца в шатер, стоящий недалеко на холме.
–Присаживайся, сказал Трибун Отцу, указывая на зеленые ящики из-под какого-то неведомого оружия.
Отец сел на зеленый деревянный ящик, Трибун устроился напротив на точно таком же.
–Докладывай.– Скомандовал Трибун.
–Я даже не могу сосредоточиться.– Сказал Отец неуверенно.– Это ты в своей базе создал всякое это?
Трибун холодно и коротко кивнул. Куда девался не от мира сего Трибун, которого шатало в стороны малейшим сквозняком? Куда девалась его нерешительность и отрешенность, которая так смущала Отца? Перед странником сидел матерый боевой офицер, прошедший огонь и воды, опаленный в баталиях на жестких планетах, обожженный космическими лучами в галактических схватках. Отец был вне себя от растерянности.
–Ты пришел, чтобы я у тебя из мозгов стер Рыжую?– Холодно спросил Трибун.
–Нет. Хотя это тоже не помешало бы.– Замотал головой Отец.
–Тогда чего же тебе? С Рыжей, кстати, как все прошло?– Спросил Трибун, хотя по интонации было видно, что он все знает и без того во всех подробностях.
–Она не пришла.– Сказал Отец и опустил глаза.– Но в остальном все нормально.
–Ты насчет установки цватпахов?– Спросил Трибун.
–Точно. Почему ее федералы демонтируют?– Спросил Отец.– Мне обидно даже как-то.
–Сейчас, подожди.– Сказал Трибун, прикрыв глаза.– В базе пороюсь.
Пока Трибун оперировал данными и взламывал правительственные пароли и федеральные коды доступа, Отец оглянулся. В палатке, в которой они находились, сплошь были уставлены зеленые ящики, усыпанные картами с обозначением расположений боевых порядков. По земле были рассыпаны патроны и отстрелянные гильзы. К коробками были приставлены автоматы, которых здесь было, по меньшей мере, полсотни. В центре стоял походный стол, на котором была разложена большая военная карта, приставленная с углов радиостанцией и походными фонарями. На коробках громоздились пехотные шлемы, оборудованные внешними видеокамерами и освещением. На полу стояла огромная гильза от зенитной установки. У гильзы было зажато горлышко, и по краю его змеился тусклый огонек сгораемого топлива. Этот анахронизм Трибун позаимствовал от праотцев, воевавших во вторую мировую. Отец попытался сдуть пламя, но у него ничего не вышло. Эта самодельная лампа была ограничена условиями, не позволявшими задуть огонь. Что ж. Это право Трибуна. Это его мир и здесь он волен делать все, что ему заблагорассудится. Наконец хозяин этого воинственного мира дрогнул, открыл глаза и раскатисто заговорил.
