Следом за ними увязался не кто иной как Зеркальный Рыцарь. Один среди кучи телохранителей. Как если бы герцог был уверен: его безликого хранителя достаточно. При мысли об этом отцу Энрико стало жутко. Ведь, как правило, люди боялись мутантов – презирали, плевали вслед, но боялись!
Лязганье стали заглушал голос Человека в высоком Замке, что эхом раздавался в каменной кишке кулуара:
– Исходя из того, что ни Вы, ни ваши подчинённые не подхватили заразу, смею предположить, что и в дальнейшем Противоположности не пометят вас чумной печатью.
Какая чушь…
Верховный процедил воздух сквозь зубы, чувствуя, как его шансы поймать Альдреда сводятся к нулю, утекая, будто вода сквозь пальцы.
«Из огня да в полымя…»
– В отличие от нас, об эпидемии Вы знаете не понаслышке. И всё же, этого мало, чтобы составить цельную картину, которая бы покрыла все вопросы, волнующие праведных гармонистов. До сих пор доподлинно неизвестно, как протекает заболевание, его причины также остаются тайной. Наш замковый врач весьма заинтересован в природе мора.
Еще чего не хватало! По-видимому, такова судьба недобитков из Священной Инквизиции: быть мальчиками на побегушках у герцога.
– Глядишь, и лекарство найдётся. Или антидот какой, – задумчиво проронил мутант.
– Мы все на это очень надеемся. У доктора аль-Харада глаз намётан. Руки золотые. Он исцелил моего наследника от гемофилии. Думаю, и на заразу управу найдет.
Первый среди персекуторов поморщился. Сарацин в Илантии жаловали не слишком. И какова же была ирония: Синебрад поставил прихвостней джиннов на колени, а один из их потомков служит верой и правдой продолжателям династии победителей.
Что-то здесь не сходится.
– Ему не помешали бы образцы, – пояснил Освальдо Барбин.
Энрико вздохнул с тяжелым сердцем.
– Сделаем, что сможем. Надеюсь, наше сотрудничество будет взаимовыгодным для обеих сторон, Ваше Благородие.
Феодал пропустил это мимо ушей, погруженный сугубо в свои мысли:
– Тем более, что местами в вашем отчёте встречаются неточности, а иной раз – вещи, в которые сложно поверить. Скажу Вам честно, на мгновение я усомнился в происхождении хрустальной заразы. Как если бы Свет и Тьма тут не при чем – больно зверски это, по-язычески зверски, – Герцог застонал, неудачно ступив больной ногой. – Если б только Свет и Тьма дали нам знак!..
Альбинос прищурился, но не от ослепительного свечения факелов. Он уличил в разглагольствованиях герцога вполне человеческие опасения за свою собственную шкуру, без налёта околорелигиозной блажи и ханжеского высокомерия. Однако участь ревнителей веры от этого легче не становилась.
– Именно поэтому Священной Инквизиции следует изучить её природу. Досконально. Это Судный День, бесспорно. Но Вы не подумайте. Я вовсе не исключаю, что в распространении мора как-то замешаны дельмеи с их мифами…
– Вполне может быть, – пользуясь случаем, вставил свои пять сольдо отец Энрико. – Вот, почему нам нужно как можно скорее отыскать беглого Киафа. И плевать, что Культ Скорпиона разбит в пух и прах…
Ревнитель веры надеялся, что упоминание Флэя избавит его людей от заигрываний со Смертью, однако в ответ Освальдо Барбин только рассмеялся.
– Не беспокойтесь Вы так насчёт Вашего дезертира. Ларданское Герцогство неприступно. Практически. За его пределы этот Ваш “Киаф” не уйдёт. Живым – уж точно!
«Так оно так. Вот только магистры Культа проникли в Саргузы извне. Без проблем. Как, хотелось бы мне знать!» – парировал про себя Малатеста.
Высокопарные речи феодала не вселяли уверенности в его сердце.
– Рано или поздно Священная Инквизиция доберётся до Альфреда Крэя. Вы… – подчеркнул Барбин. – настигнете его. Даже не сомневайтесь.
“Альдред Флэй. Это имя лучше запомнить”, – считал Энрико Малатеста.
Первый среди Персекуторов ему не ответил. Немного отстал, чтобы обуздать свой воспалённый рассудок.
Он едва ли понимал, что там, в чреве священного холма, наткнулся на собственное помешательство.
Верховный Персекутор без боя укрепился в одержимости белобрысым ублюдком.
Хотя бы одного Киафа им удалось достать. И быть может, это их ключ к успеху.
– Церковный долг превыше всего, – мягко намекал Энрико, не ведая, что с отцом Дьюлой и его воспитанницей. – Мы должны довести до ума изначальный замысел. Бенеке опасна.
– Пока я не увижу это воочию, не поверю. Верховный Куратор клялся и божился, что подаст мне итоги на блюдечке с голубой каёмочкой, – парировал герцог. – Я жду.
– Как отец Дьюла? Пришёл в себя? – осведомился мутант.
– Ему всяко хуже, нежели мне, – рассмеялся феодал сквозь боль. – Он заслуживает уважения. Сразу приступил к работе.
– Рад слышать, – проскрипел мутант, хоть и был искренен в словах.
А между тем феодал прошёл на балкон и облокотился на парапет, любуясь Городом, что был погружён во мглу. Руины остывали после знойного похода солнца. В воздух поднялась испаренная за день влага, порождая туман. Белизна окутала Саргузы целиком. До самого моря.
