– Я надеялся, среди вас будет больше достойных гармонистов. Мне жаль, – беспечно говорил старик, бесстрастно глядя в глаза альбиносу. – Чумная орда всё расставила по местам.
Зеркальный Рыцарь позволил себе хмыкнуть. Герцог и ухом не повёл: телохранителю было позволено многое. Тот мог выразиться под час яснее, желчнее и искромётнее, чем придворный шут. Но предпочитал молчать. Ибо молчание – золото.
Едва осознав, куда вляпался, Малатеста тут же смекнул, что именно хочет от него услышать умалишённый фанатик-феодал.
Выпустив со свистом воздух через ноздри, первый среди персекуторов склонил голову к груди и заговорил в попытке оправдать Корпус:
– Так и есть. Но все они, так или иначе, полегли при исполнении. Так решили Противоположности. О тех, кто был с братом Армандо, судить я не берусь…
«Негде в Саргузах искать спасения. В низинах – моровая напасть, в горах – авторитет старика, потерявшего последний свет разума. Отсюда некуда бежать…»
Может, и есть, да только не по его честь.
Печальный вывод. Верный, но лишь отчасти.
– Две дюжины инквизиторов лучше, чем нисколько, – холодно подытожил Освальдо Барбин. Как вдруг лицо его стало каменным. – Хотя могло быть и больше. Но увы, увы…
Энрико Малатеста нахмурился.
– В смысле?
– Альмансары, – вздохнул Освальдо, разводя руки в стороны.
И этим всё сказано. С вестанской семьей святого отца из Вестании что у Церкви, что у Священной Инквизиции, что у власти исключительно светской постоянно возникали проблемы. По-другому они и не могли: самая настоящая, горячая кровь Пиретреи.
Своенравность их запредельна чуть ли не от природы. К тому же, кровь у них тоже смешанная с сарацинской, о чем сами Альмансары говорить не любили. Морисков терпеть не могут в Вестании – кровь из носа. То-то они перебрались в Илантию в своё время.
Не из простых семейка.
Так или иначе, сути дела не меняет. На каком бы счету ни находились клирики рода Альмансар, с ними не заскучаешь. Постоянно что-нибудь да где-нибудь. Отец Бруно сам по себе позволял более прямое чтение Дюжины Столпов, глаголом паля сердца людей.
Между тем его старшие сыновья выслужились настолько, что поднялись до капитанов. “Пегас” и “Фавн” – их люди. Раз уж “Феникс” и “Цербер” более не существуют, по эффективности они идут сразу за “Медузой”.
У них свои методы священной войны, порицаемые прочими в Церкви. Бесчеловечные. Зато действенные.
Потому-то их по возможности закидывали в Провинцию, где те могли спокойно творить бесчинства. В Городе их злодеяния бы тут же предали огласке, бросив тень на Священную Инквизицию. Благо, за Ларданами народ всяко проще: блаженны кроткие.
Следующей ротации “Пегас” и “Фавн” так и не дождались. Мор порушил все графики околорелигиозной военной организации.
– Что на этот раз? – недовольно пробормотал отец Энрико, скрестив руки на груди.
Верховный никогда бы не подумал, что ему придется краснеть за Альмансаров.
– Ещё предстоит выяснить, – сказал феодал, как отрезал. – В начале эпидемии посылали за ними гонцов. Они так и не вернулись. Минувшей ночью я решил рискнуть и послал новых всадников. До епархии Сан-Витале не так уж и далеко. Скоро вернуться должны обратно в замок. Поживём – увидим.
Малатеста скривил губы. Хотя Альмансары немало крови попили руководству в Саргузах, он был бы рад воссоединиться с ними. Силы, которыми располагал епископ из Вестании, могли послужить нехилым подспорьем в поимке Альдреда Флэя.
А уж как Освальдо Барбин бы обрадовался!.. Наездники Священной Инквизиции на дороге не валяются. Особенно сейчас, когда экономический пузырь Церкви в Ларданах лопнул, а золото из казны пришлось в спешке распределять. Понабирали всякий сброд, когда могли просто держаться курса и идти проторенной дорогой.
Система Церкви Равновесия – особенно в Илантии – за века существования была доведена до совершенства. Если не профицит, хотя бы плато. Но всякая система разбивается, когда во главе угла встают бесталанные управленцы.
Вроде Модрича, Петефи, Буассара.
– Я уверен, Альмансары где-то там. Ещё живы, – поделился ощущениями альбинос. – Они обязательно пошлют нам весточку…
– Не сомневаюсь, – отозвался герцог угрюмо. Помолчал немного, предчувствуя неладное. – Давайте лучше вернёмся к делам насущным…
Феодал встал из-за стола, чуть прихрамывая на правую ногу, поражённую подагрой, поднял трость и поманил Верховного Персекутора на себя рукой.
– Идёмте же.
Осознание бесправия привело мутанта к полному безволию. Положение вещей разожгло тлетворное, ядовитое пламя в его тощей груди.
И тем не менее, Малатеста был готов проглотить его, только бы добраться однажды до Киафа…
Скрепя сердце Верховный последовал за герцогом по коридору, что в конечном счёте должен был вывести их на широкую лоджию.
По мере продвижения Освальдо Барбин описывал ему первостепенные проблемы, которые Саргузскому Корпусу предстояло решить в дальнейшем.
