Понимая опасность дальнейшего пребывания в глубине половецких степей, среди многочисленных неприятелей, Игорь хотел вести свое войско обратно в ту же ночь. Но передовой отряд только поздно ночью вернулся из погони с полоном «к полкам». Святослав Ольгович, поддержанный Всеволодом, возражал против немедленного отступления, ссылаясь на утомленных погоней коней, на которых было бы невозможно сейчас же ехать, не рискуя отстать по дороге. Решено было поэтому войско расположить на ионной отдых среди поля. Этот ночлег в степи отмечен и «Словом», где звучит тревожная нота: «Дремлет в поле Ольгово хороброе гнездо. Далече залетело!» Эта задержка в степи для северских дружин оказалась действительно роковой.
На рассвете в субботу половцы, успевшие стянуть большие силы, окружили русских со всех сторон. Князья спешили конницу, надеясь всем войском пробиться к Донцу. Началась неравная борьба. Она яркими чертами изображена в «Слове»: «Летят стрелы каленыя, гримлют сабли о шеломы, трещат копиа харалужныя в поле незнаеме, среди земли Половецкыи»[110]. Бой длился весь день, и наступившая ночь не остановила сечи. На третий день битва все еще продолжалась. Не подпускаемые половцами к воде, русские воины «изнемогли бо ся бяху безводьем, и кони, и сами в знои и в тузе… по три дни бо не пустили бяху их к воде»[111]. На рассвете отряд ковуев первый не выдержал, был смят половцами и бежал. Раненый Игорь, севши на коня, тщетно пытался остановить бегущих, причем неосторожно отдалился слишком далеко от своего полка. Схваченный при этом в плен половцами, Игорь еще видел, как его брат Всеволод, обладавший исключительной силой, обломав свое оружие о врагов, одними руками все еще крепко отбивался от половцев, «идуще вкруг при езере»[112].
Так трехдневная битва окончилась для Игоревых войск поражением «на реце Каялы». Князья все пленены были, а «бояре и дружина вся избита, а инии изымани и та язвены». Лишь около пятнадцати «мужей» спаслось бегством, из ковуев еще менее, «а прочие в море истопоша»[113]. О гибели северских дружин некому было и вести принести на Русь. Купцу, проходившему тем путем, половцы наказали передать русским князьям: «поидите по свою братью, или мы к вам идем по своих»[114]. «Слово» так заключает описание побоища Игоря с половцами: «Бишася день, бишася другый, третьяго дни к полуднию падоша стязи Игоревы. Ту ся брата разлучиста на брезе быстрой Каялы. Ту кроваваго вина не доста, ту пир докончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Русскую»[115].
Святослав, возвращаясь из Верховских княжеств, о поражении Игоря получил первую весть только в Чернигове[116]. Предвидя, что теперь надо ожидать набега кочевников на южные княжества, он стал принимать спешные меры к обороне Русской земли. Разгром Игоревых дружин действительно открыл половцам дорогу для нападения на Русь.
Половцы разбились на два отряда. Одни во главе с ханом Кончаком пошли на киевскую сторону, другие, с ханом Гза, бросились на Посемье. Кончак осадил город Переяславль, но встретил такое мужественное сопротивление, что взять города не мог. Когда же на помощь переяславскому князю посланы были на ладьях вниз по Днепру дружины из Киева, то половцы отступили. Но на возвратном пути, «идучи же мимо», они напали на город Римов[117]. Осажденные жители под защитой городских стен стойко оборонялись от степняков, но когда две укрепленных «городницы» подломились и вместе с защитниками рухнули в сторону осаждающих, половцы ворвались в город. Жители были перебиты или взяты в плен. Спаслись от плена только те из горожан, которые, выйдя из города, пробились сквозь стан врагов и ушли через «Римское болото»[118]. «Се у Рим кричат под саблями половецкими», — так отмечается гибель города «Словом»[119].
Хан Гза во главе другого половецкого отряда разорил путивльскую сторону, «повоевал здесь волости», пожег села и даже острог у Путивля и, не встретив отпора от обессиленного Северского княжества, возвратился беспрепятственно в свои степи[120].
Игорь между тем находился в плену под наблюдением двадцати стражей, но имел пять или шесть собственных слуг, с которыми мог всюду разъезжать, а также охотиться. При содействии половчанина Лавора (Овлур) Игорь задумал бежать. Выбрав вечер, когда бдительность половецких стражей, захмелевших от кумыса, ослабела, Игорь через своего конюшего дал знак Лавору переехать на «ону сторону Тора с конем поводным»[121], затем тайком пришел к реке, переправился на другой берег и, сев на коня, помчался сквозь половецкие вежи[122]. Посланная за ним погоня его не настигла[123]. За ночь, миновав все половецкие становища, Игорь с Овлуром в два дня доскакали степью до «Русского брода». Быстрой скачкой беглецы надорвали силы своих коней, как упоминает о том «Слово», и далее Игорь «иде пешь одиннадцать ден до города Донця», где мог уже чувствовать себя в безопасности. Отсюда он направился в свой Новгород Северский[124].
