Дмитрий открыл массивную дверь загса, пропуская Елену вперёд. На душе у него творился полный раздрай. Он привык, что Алёна всегда подстраивается под его желания. В начале брака, пока дохода семьи едва хватало на малышей, на ремонт старенького дома, на коммуналку и продукты, его хотелки ограничивались дорогой удочкой, хорошим парфюмом или запчастями на «жигуль», подаренный отцом. Даже эти хотелки пробивали их бюджет, но поворчав, Алёна всё-таки потакала ему. Видя, как он радуется, старалась сделать приятное, считая, что они выкрутятся. И выкручивались же. А он не чувствовал себя обделённым и загнанным в жёсткие рамки домашнего бюджета. Даже на внедорожник согласилась, а он съел все их накопления. Алёна сказала, что раз этот автомобиль его голубая мечта, то пусть покупает, а денег они ещё накопят. Дмитрий тряхнул головой. Больше не накопят. Очередной его неудержимый зуд, стоил их брака. Наверное, он надеялся, что Алёна как всегда поймёт, но на этот раз вышло по-иному. Ему не пришло в голову, что желать другую женщину – не равно жажде заполучить заветную вещь. Этого она не оценит и не простит.
В крохотном кабинете чиновница, задав пару официальных вопросов, зарегистрировала расторжение брака. Дмитрий и Елена подписали документы.
– Свидетельство о разводе получите через месяц лично или через портал госуслуг, – пояснила чиновница.
Бывшие супруги вышли из кабинета. Елена повернулась к Дмитрию.
– Как я уже говорила, будь добр уведомлять меня, если будешь приглашён на дни рождения друзей или родителей, не хочу сталкиваться с тобой.
Дмитрий кашлянул, что-то его голос сегодня подводил, а в груди болезненно ныло.
– Будешь меня избегать?
– Просто нет желания видеть. Зачем мне испытывать неловкость или других ставить в неудобное положение.
– Поговори с детьми, – попросил он. – Объясни им, что я не перестал быть их отцом. Ни Акси, ни Саша не отвечают на мои звонки, не берут трубку.
Алёна хмыкнула.
– Они взрослые люди, я никак не могу повлиять на их решения. Тебе стоит набраться терпения, пока дети не придут в себя и не захотят с тобой пообщаться. Начнёшь на них давить, будет только хуже. Забыл в кого они такие упёртые?
Больше не сказав ни слова, она повернулась и пошла на выход из загса.
– Прости меня, – выдавил он из себя.
Алёна повернулась, мазнула по нему равнодушным взглядом, открыла дверь. Её фигура в ореоле солнечного света мелькнула и тотчас исчезла. Дмитрий сел в кресло, стоящее в холле, попытался прийти в себя. Дверь с грохотом распахнулась и в холл ввалилась шумная нарядная толпа гостей. Счастливый жених, крепко держа за руку невесту, громко провозгласил:
– Через десять минут я буду мужем этой красивой девушки. Я самый удачливый человек на белом свете.
Тряхнув букетиком белых роз, часть лепестков посыпалась на пол, невеста засмеялась.
Дмитрий встал. Когда на душе полный мрак, то нет сил смотреть на чужое счастье. Он получил что хотел: волю, свободу, возможность открыто быть с той, от которой всё зудело, а удовлетворения и радости не испытывал.
Пройдя пару кварталов по улице, опомнился. Вернулся на стоянку, сел в джип, достав телефон, набрал номер Трифа.
– Привет. Что делаешь?
– Офигел? Я ещё сплю. Вчера допоздна был в баре. А ты чего не работе? Что-то случилось?
– На работе порядок. Я взял отгул. Сегодня у меня развод. Уже. Случился.
– Поздравляю.
– Да вроде не с чем. Слушай Триф, ты не мог бы составить мне компанию. Как-то хреново мне…
После некоторого молчания Триф сконфуженно признался:
– Не могу друг. Прости. Сегодня обещал Соньку к родителям свозить. Теща болеет, лекарство еле достали, надо его передать. Давай завтра после работы увидимся. Приходи в бар. Юрку позовём, посидим, развеем твою тоску.
– Ладно.
Отключив телефон, Дмитрий отправился на съёмную квартиру. Есть не хотелось. Включил телевизор, долго пялился в него, не понимая, что смотрит.
Он думал: за месяц от привычки по имени Алёна немного отвык, а получилось иначе. Встреча всколыхнула все чувства. Может она права: им лучше не сталкиваться друг с другом, так быстрее забудут друг друга. Тысячу раз уже размышлял: с Алёной всё ясно и знакомо – ничего нового ожидать не стоит. С ней удобная, комфортная, тёплая, привычная жизнь, а ему захотелось чего-то неизведанного, не пережитого, горячего. Разве не поэтому он ушёл из семьи? Дмитрию казалось: прежняя любовь к Алёне утихла, почти сошла на нет, так отчего теперь штырит и колбасит. Он лёг на диван, закрыл глаза. Неужели сила привычки так сильна? Да ну на фиг! Он справится. Люди от наркотиков отвыкают, вот и он от своего личного наркотика коему название «Алёна» тоже отвыкнет, просто нужно время, больше времени. С Полиной он не сходится и не тащит её в постель, потому что наслаждается самим моментом ожидания, ведь отсрочка удовольствия только усиливает его.