Они там что – остались и подслушивают? А, ладно, пусть их! Даже на почерневшие ногти посмотрела как на неизбежность. Ну… тоже не смертельно. Наверное, я немного успокоилась, и эта гадость вновь обосновалась на кончиках пальцев. Но проверять догадку в зеркале не отважилась.
– Оли, я хотел тебе рассказать, когда проснешься, сразу, но ты сбежала…
– Да-да! – опять подтвердила блондинка. – Оправдывайся теперь. Дотянул, как и Шейго, до кровати. А если бы вы своевременно рассказывали…
Кажется, блондинку кто-то оборвал: за дверью послышались возня и ворчание. Хейго, скрипнув зубами, продолжил:
– Прости за то, что принес тебе столько боли и напугал опять. Прости. – Он сжал меня в объятиях, будто я опять собралась убегать. – Оли, я думал, что успею объяснить.
Как всегда, в голосе Хейго я не услышала ни притворства, ни лжи. Обняла его за торс, судорожно всхлипнув:
– Рассказывай!
– Ты видела нас в истинном виде, мы – чистая Тьма. Раньше, когда существовал Риир и разнополые сущности, мы обменивались частью друг друга, проходя слияние. И становились едины, двумя половинками одного целого, обретали стабильную физическую форму, не нуждаясь при этом в постоянном контакте. Мы почти не менялись внешне. Были элементалями… а люди – нет.
– Я помню, мы неровня вам, слабые…
– Вы слабые маги, но душой сильнее любого элементаля, – поправил меня Хейго. – Настолько сильны, что белые кормились людскими душами долгие три года, – это непостижимо, но факт.
– Только тем несчастным людям от этого не легче. Думаю, лучше умереть сразу, чем мучиться столько лет в душевном рабстве, – горько возразила я.
И опять корила себя: моя семья во всем виновата…
– Я говорю как есть, чтобы ты поняла и приняла правду о вас и о нас.
Хейго погладил меня по затылку и вновь забавно почесал за ухом, будто кошку.
– Извини, я перебила. – Опасаясь, что до сути так и не доберемся, настойчиво поторопила: – Рассказывай дальше, пожалуйста.
– Благодаря Тьяне, Лилии и их половинкам Шейго и Сайло мы выяснили, что процесс слияния риирца с человеком несколько изменился. Риирец по-прежнему обретает устойчивую физическую форму, но в тесном контакте со своей половинкой. Наша Тьма проникает в вас, впитывается в тела. Мы в буквальном смысле проникаем друг в друга: ты своим теплом – в меня, а я своей Тьмой – в тебя! А те черные разводы на коже, которых ты испугалась, – это я… малая часть меня и Тьмы.
– Она слишком холодная, чуть не заморозила меня вчера, – пожаловалась я.
Хейго хмыкнул грустно, потерся о мою макушку щекой и признал:
– В этом холоде мы постоянно обретаемся, ждем свою половинку. Теперь ты понимаешь, насколько ценно ваше тепло, твое тепло. И наше единение для меня.
– Тогда почему ты злился, когда мы в яму свалились?
Я храбро посмотрела ему в глаза – то голубые, то от волнения, наверное, темнеющие под сошедшимися на переносице золотистыми бровями.
Слегка наклонив голову, Хейго с каким-то ненормальным удовольствием рассматривал меня, опять заставив вспомнить о неподобающем принцессе Цветанской виде.
– Я уже говорил, что не злился на тебя. Это ярость Тьмы, нестерпимое желание завершить слияние и согреться. Завладеть тобой, стать цельным. Но я бы тебя изменил, наши спутники были правы: этого нельзя было допустить, иначе дворец мог не узнать тебя. Рассказывать, что происходит в момент слияния, мы не стали сознательно, из прошлого опыта зная, как люди воспринимают последствия связи. А ловить тебя наперегонки с тварями и белыми, расстраивать еще больше, мы не хотели. Опасались…
– Да, но ты мог хотя бы рассказать о нюансах этого ритуала до слияния! – не согласилась я. – И уже во дворце! А ты?! Ты свалил меня прямо на пол в подвале, среди трупов сразу после закрытия портала… как варвар после взятия крепости.
– Достаточно! – виновато попросил Хейго. – Прости! Признаю свои ошибки, а лежачего не бьют.
– Да-а-а?.. И откуда эта пословица? – Я подозрительно уставилась на него. – За такие ошибки не только бьют, но еще и потоптаться можно!
– Люди так на юге говорят, – неожиданно широко улыбнулся Хейго. – Еще я знаю: когда человеку плохо даются извинения из-за бедного словарного запаса, он хочет как можно быстрее завершить неприятный разговор о своих ошибках.
Я не выдержала и хихикнула: ох уж мне эта честность темных. Хоть плачь, хоть смейся. Жаль, над собой. Их-то не изменить!
– Возьму на заметку! – пообещала я, хитро усмехнувшись.
– Не стоит, – мотнул головой Хейго.
– Стало быть, тебе можно прикидываться «лежачим», а мне нельзя?
– Нет, мы теперь неразлучны как в прямом, так и переносном смысле. Мы же рассказывали, что наши семейные союзы очень тесные. По вашим меркам и по мнению Тьяны и Лилии – чересчур.
– Ясно… – протянула я.
– Поэтому все наши ошибки будут обоюдными. А топтаться бессмысленно, поскольку ты будешь в полной мере ощущать мои чувства и эмоции, а я – твои. Пока слабо, но со временем – как свои.
