Стейтон разглядывал свои руки. О чем говорить? Весь заработок с пятнадцати последних операций вложен в товар. Десятки контейнеров. И сейчас там, в невообразимой дали, на подлете к Марсу, они один за другим улетают в никуда. Деньги в вакуум. Только хитрый Сегур забрал свою долю сразу.
Дипломат поднял голову.
— Вы говорили, спонсорство — это мудрый политический шаг?
— Мам, а мы разве не вместе будем отмечать?
Анна — в парадном макияже, на высоких каблуках, одетая в переливающееся и струящееся — замерла у двери, думая, как ответить.
— Борис, у тебя на Новый год совсем другие планы, — вмешалась бабушка, украдкой махнув Анне рукой: иди, мол. — Вы готовы, молодой человек?
— Что, сегодня? — Боба почувствовал, как в желудке скручивается тугой комок.
— Сейчас проверим, все ли ты запомнил, — сказала Ольга Сергеевна.
Под вспышками журналистов Стейтон впервые чувствовал себя неудобно. Передача щедрого дара от марсианской коммерческой структуры земной общественной организации стала новостью дня.
Наряженная в нелепые кружева Радецкая улыбалась в камеры, жала Стейтону руку «от имени и по поручению», несколько раз трогательно выступала.
И только когда пресс-конференция закончилась, отвела дипломата чуть в сторону и сообщила заговорщицким шепотом:
— Неприятно говорить об этом сейчас. Но у вашего Касперса?.. Кастерса?.. В общем, у вашего подельника, кажется, развязался язык. Надеюсь, вы продумаете, какие шаги стоит предпринять в этой ситуации?
Сначала в девять тысяч семьсот третью прошла бабушка. Боба аккуратно блокировал все камеры наблюдения на ее пути, потом так же она провела его. На служебной палубе никого не было — все, кроме несчастливчиков из дежурной смены, уже собрались в ресторане.
Около получаса ушло на вход во внутреннюю сеть и поиск нужных систем. «Нежность» перетекала с сервера на сервер, оглушая, но не раня системы безопасности, выстраивая заборчик между работающими службами жизнеобеспечения и пультами дежурных офицеров. По сути, корабль оказался в руках двенадцатилетнего мальчика.
Ольга Сергеевна вставила в ухо горошину передатчика, приклеила к губе мушку микрофона и чмокнула внука в затылок.
— Надеюсь на тебя! — сказала она. — Как только я скажу — запускай кино. Если вдруг пропадет связь — то ровно через восемнадцать минут.
Бобе еще никогда не было так одиноко.
Пришлось избегать лифта.
Круглый колодец метров трех шириной. Гнутые чугунные скобы. Нужно к ним прижиматься всем телом. В сантиметрах за спиной — обратная тяга. Стоит чуть отстраниться от лестницы, и десятикратное по отношению к земному ускорение рванет за шкирку как котенка.
На середине пути Ольга Сергеевна окончательно выбилась из сил. Не слушаются пальцы. Ладоням жарко в перчатках. Не гнутся колени.
— Здравствуй, Дедушка Мороз, злостный алиментщик, — процедила она, перехватывая ступеньку, опуская ногу, стягивая вниз тело. — Ту фигню, что ты принес, не берет оценщик.
В запасе было много стишков и частушек. Но очень мало времени.
На уровне последней пассажирской палубы вектор притяжения изменился, и Ольге Сергеевне стало казаться, что абсолютно прямая лестница из отвесной превращается в крутую — вестибулярный аппарат поворачивал мир согласно собственным представлениям о верхе и низе.
Техническая палуба не предназначалась для людей. Ольга Сергеевна миновала межпалубную переборку, скрывающую в себе гигантское панно гравитационных линз, и, как в холодную воду, погрузилась в невесомость.
Днище корабля было покрыто ровными рядами грузовых захватов. Поле одинаковых пирамидок разбегалось во все стороны, скрывая края в темноте. В тусклом свете аварийного освещения это напоминало военное кладбище. Глянцево-черные трехметровые выпуклые круги гравитационных линз нависали с другой стороны, в невесомости не кажущейся верхом. Столбы света из колодцев мерцали безжизненным белым светом.
Между пирамидками чуть искрили гравитационные призмы, поворачивающие невидимые потоки притяжения от каждой из линз в сторону ближайшего колодца.
Ольга Сергеевна, осторожно оттолкнувшись, поплыла над грузовыми захватами, от одного к другому, сверяясь с маркировкой. Когда нужная пирамидка оказалась перед ней, Ольга Сергеевна почувствовала, будто вошла домой после долгого дня.
— Я на месте, Борис, — негромко сказала она.
— Отлично, ба! — воскликнул Боба. — Гашу свет в колодце.
За спиной стало еще темнее.
— А теперь… — сквозь шорох помех Ольга Сергеевна не могла услышать, как дрожит голос внука, — кинокомпания «Боба-фильм»… при содействии «Мороз-Продакшн»… представляет…
Дежурный офицер Кастерс, не веря собственным глазам, смотрел на монитор. Из сплошной мозаики подцепленных к днищу «Фридома» контейнеров один тридцатитонник сначала показал белые бока, потом выплыл целиком и, чуть заваливаясь на один бок, начал удаляться от корабля.
Почему в Новый год? Почему в его смену?
