Теперь у любвеобильного красавца – любителя дарить «волшебство» – после обследования обнаружатся гонорея, песок в почках и гельминты – самые что ни на есть вредные! А поскольку в карте Берестова было замечено и направление на УЗИ брюшной полости, то Гульнара взяла на себя разговор с диагностом, который выявит подозрительные образования в кишечнике и грамотно направит на колоноскопиюcontentnotes0.html#note_21 – процедуру крайне неприятную даже на этапе подготовки к ней. А поскольку такие нарциссы, как Берестов, чаще всего озабочены своим здоровьем, я была уверена, что клиника прилично заработает на его дообследовании.
Риск, что этот гусар подаст на нас в суд за ошибки в диагностике, был мизерным: в медицине все повязаны. А вот понервничать ему придётся знатно. Карма – не только нечто эфемерное и отсроченное, иногда это прекрасно осведомлённый и мстительный холерик, затесавшийся в ряды лиги справедливости…
Последний на сегодня клиент покинул мой кабинет в какой-то блаженной эйфории после осознания, что он полностью свободен в своём выборе и готов совершить прыжок веры. Я же не спешила домой, села на подоконник и, разглядывая жизнь за окном, подумала:
«А я прыгну?.. Я не старуха, а чем дальше, тем сложнее будет кого-то подпустить. Так почему не того, кто сам хочет прыгнуть в омут? Он и сам не знает, что будет дальше… Вот и начнём с малого, как он сказал?..»
Внезапно и меня проняло понимание, что уже на всё согласна и готова сложить броню. И страшно, и возбуждающе, и так захотелось увидеть Мирона, чтобы снова поймать в его взгляде то искреннее сильное чувство, в которое можно завернуться, как в одеялко, что нетерпение разлилось по телу приятной щекоткой.
Чтобы не дать себе передумать, взяла телефон и набрала Заварского. Тот ответил сразу, даже не дождавшись второго гудка, будто ждал.
– Так Золушка приедет на бал завтра в два?– спросил Мирон, как только я поздоровалась и сообщила, что уже в городе.
– Да уж, смешно,– закатила глаза я.
– Тебе же есть, что надеть?– улыбнулся он.
– А ты хотел предложить платье? Туфельки? Крестную?
– Всё, кроме крестной,– уже откровенно радостно засмеялся Мирон, так по-доброму, по-родному, что у меня чуть не разорвалось сердце от желания обнять его.
– Какой дресс-код?– сдержанно поинтересовалась, морщась изо всех сил.
– Это вечеринка в саду у бассейна… Никакого официоза…
– И что, никакого чуда?– вздохнула я и потянулась, с усмешкой вспоминая Викторию в бикини, повисшую у него на шее.
– Устрой мне это чудо? А карета с кредиткой за мной…
– Заманчиво, но нет!– ответила вежливо, но категорично.
– Ты же не передумаешь?– провокационно протянул Мирон.
– Чтобы ты ещё раз назвал меня трусихой?
– Трусишкой,– ласково поправил он.
– Дай мне тебя удивить!– хитро заключила я и отключилась.
«Было бы забавно прийти в отвратительно откровенном бикини и разоружить всех его гостей,– ехидно прищурилась я, вспоминая свой ящик с нижним бельём.– Но такое бунтарство даже мой холерик себе не позволит… как и мой гардероб… А вот чем же удивить Мирона?..»
На «бал» собиралась с самого утра, и время уже выходило, по всем канонам я опаздывала. Но после укладки волос и лёгкого макияжа взглянув на себя в зеркало в полный рост, поняла, что мне действительно нечего надеть – хоть иди в кружевном белье, и то наряднее. Я помнила его друзей – холёных, стильных, модных, не расфуфыренных, но одетых в брендовые вещи, а у меня в шкафу три несчастных платья, туфли на шпильке, и те не для вечеринки у бассейна. Не в шортах же и футболке было идти.
Но, едва взглянув на ту самую майку, которую надевала в Кагальник, обрадовалась: маленькому чуду всё же быть. И шаловливая улыбка расползлась сама собой.
В 14:20 я вышла из такси перед воротами усадьбы Заварского. Никакой пьяной гульбы или дикой музыки не услышала, как и не почувствовала запаха шашлычного дыма: вот что значит «аристократическая вечеринка».
Я посмотрела на свои новые матерчатые кеды, которые сегодня пришлись очень кстати, оправила лиф и пышный подол наряда, подошла к калитке и с глубоким вздохом проговорила:
– Ну… удиви меня!– и протянула руку к звонку.
Едва нажав на него, услышала за калиткой знакомый голос:
– Василий, смени рубашку! Неприлично встречать гостей в таком виде… Я сама открою…
Калитка распахнулась. В широком проёме показалась Алёна. Я чуть не поморщилась от досады. Но, заметив в одной руке два бокала на высоких ножках, вероятно, с шампанским, весело сказала:
– Какое гостеприимство!– взяла один бокал у изумлённо раскрывшей рот женщины и протиснулась мимо неё во двор.– Добрый день, Алёна!
– Добрый… Тебя тоже пригласили?!– бесстыдно осведомилась она, оценивающе окидывая меня с головы до ног.
– Нет, новое пари!– непринуждённо подмигнула я и, насмешливо косясь на Алёну поверх бокала, пригубила шампанское. А потом склонила голову набок и любующимся взглядом окинула её полупрозрачную бирюзовую блузу и узкие белые брючки.– Отлично выглядишь!
– Спасибо,– сузила глаза она и тоже сделала глоток игристого.
– Проводишь? Или мне самой прокладывать маршрут к имениннику?
