Он пристально смотрел на меня пару секунд.
– Мог бы. Только не знаю, нужно ли.
– Было бы нелишним узнать, сколько осталось от суммы. – Я кивнул на письмо Дженет, лежавшее на столе. – Есть ведь еще дело о шантаже. И если Франклину Лессуэйзу, коронеру и Брендону пришлось его улаживать, вполне вероятно, что осталось там не много. Я был бы рад, если бы вы выяснили это.
– Хорошо. Я узнаю, что здесь можно предпринять. – Он задумчиво потер подбородок. – Полагаю, я смог бы выступить против Зальцера, если то, что вы сообщили, правда. Он не имел права подписывать свидетельство о смерти, однако пока что я предпочел бы оставаться в тени. Кажется, нет никаких оснований сомневаться, что выстрел был случайным. Страховая компания не усомнилась.
– У них не имелось оснований, ведь свидетельство было передано Брендоном и коронером. Сдается мне, что Зальцер финансирует Лессуэйза так же, как и Брендона. Что вам известно о Лессуэйзе?
Уиллет поморщился:
– Ну, его можно купить. У него отвратительная репутация.
– А вы хорошо знали Дженет Кросби?
Он покачал головой:
– Я видел ее раза два-три. Не больше.
– Она производила впечатление человека с больным сердцем?
– Нет, однако это ничего не значит. У многих людей имеются проблемы с сердцем. Это не всегда проявляется.
– Только они не играют в теннис за два дня до смерти, как это делала Дженет.
Я видел, что он начинает волноваться.
– На что же вы намекаете?
– Ни на что. Я просто констатирую факты. Я не верю, что она умерла от сердечной недостаточности.
Уиллет смотрел меня, и молчание в комнате становилось настолько тяжелым, что могло бы потопить военный корабль.
– Вы ведь не хотите сказать… – начал он и умолк.
– Пока еще нет, – сказал я. – Однако нам все нужно предусмотреть.
Я видел, что это ему совершенно не понравилось.
– Может быть, в данный момент мы это оставим? – продолжал я. – Давайте сосредоточимся на Морин Кросби. Дом выглядит запущенным, и беседа с медсестрой Герни наводит меня на мысль, что Морин, вполне вероятно, в поместье «Крествейз» не живет. Если там ее нет, тогда где она?
– Да, – согласился он. – Сосредоточимся на этом.
– Уж не в клинике ли Зальцера она находится? Вам не приходит мысль, что ее могут держать там насильно?
От этих слов он резко выпрямился в своем кресле.
– А не слишком ли у вас богатое воображение? Я только на прошлой неделе получил от нее письмо.
– Это мало что значит. Почему она вам написала?
– Я просил ее подписать некоторые бумаги. Она вернула их подписанными, к ним прилагалась записка, в которой она благодарила меня за то, что я их прислал.
– Письмо было из поместья «Крествейз»?
– На почтовой бумаге было написано «Поместье „Крествейз“».
– Но ведь это не доказывает, что ее не удерживают насильно, правда? Я не утверждаю наверняка, но это еще один момент, о котором мы не должны забывать.
– Мы можем выяснить это прямо сейчас, – произнес он с живостью. – Я ей напишу и попрошу зайти ко мне. Найду какой-нибудь предлог для личного разговора.
– Да, это отличная мысль. Вы дадите мне знать, когда это случится? Наверное, было бы неплохо проследить за Морин, когда она выйдет от вас, и узнать, куда она направится.
– Я дам вам знать.
Я поднялся:
– Думаю, пока что все. Вы не забудете проверить состояние ее банковского счета?
– Я выясню, что можно сделать. Только не порите горячку, Маллой. Я не хочу получить ответный удар. Вы меня понимаете?
– Я буду осмотрителен.
– И каков ваш следующий шаг?
– Мне надо как-то выручать медсестру Герни. Эта девушка мне симпатична. Если она жива, я хочу ее найти.
Когда я уходил от него, он больше не напоминал истукана. Он выглядел как очень обеспокоенный, очень взбудораженный адвокат средних лет. По крайней мере, это доказывало, что ничто человеческое ему не чуждо.
Дежурный сержант сказал, что Мифлин свободен и я могу подняться. Сержант смотрел на меня глазами, полными надежды, и я понимал, что он ожидает услышать от меня имя победителя завтрашнего забега, но мои мысли были заняты совершенно другим.
Я поднялся по каменным ступеням. На лестничной площадке я столкнулся с рыжим сержантом Макгроу.
– Ну-ну, снова к нам заглянул чудо-мальчик, – с издевкой протянул он. – И какая муха тебя укусила на сей раз?
Я посмотрел в его суровые маленькие глазки, и мне не понравилось то, что я в них увидел. Он был из тех парней, которым нравится причинять боль, один из тех крутых копов, которые добровольно вызываются выбивать сведения из подозреваемых, и это доставляет им удовольствие.
– Никто меня не укусил, – сказал я. – Но если постою рядом с тобой подольше, может, и случится.
– Остришь, да? – Он ухмыльнулся, продемонстрировав мелкие желтые зубы. – Не суй свой нос куда не следует, чудо-мальчик. Мы за тобой следим.
– Хорошо хоть не прострелили пока башку, – бросил я, прошел мимо него и свернул в коридор, ведущий к кабинету Мифлина.
Я помедлил, прежде чем постучать, и обернулся через плечо. Макгроу так и застыл на лестничной площадке, уставившись на меня. На его лице отражалась тревога, вялый рот приоткрылся. Когда наши взгляды встретились, он отвернулся и пошел вниз по лестнице.
