– Вероятно, так и есть, – с готовностью согласился Керман. – В Медицинской ассоциации о ней говорили неохотно. Сказали, что у нее был нервный срыв, но распространяться не стали. Она слетела с катушек прямо посреди операции. Одна медсестра рассказала мне, что, если бы не анестезиолог, миссис Кросби тогда прирезала бы пациента, вот так-то.
– У Зальцера есть деньги?
– Ничего.
– Интересно, кто же тогда финансировал санаторий? Вероятнее всего, Кросби. Смерть медсестры Герни я так не оставлю. Когда полиция обнаружит тело, я сообщу Мифлину.
– Они могут вовсе не найти тело, – заметил Керман (он был очень невысокого мнения о полиции Оркид-Сити).
– Я им помогу, как только повидаюсь с Морин.
Следующие десять минут мы ехали в молчании, и я напряженно размышлял.
Затем Керман сказал:
– А мы не напрасно тратим время, отправляясь на поиски старика Фридлэндера? Нельзя было ему позвонить?
– Тебе не кажется, что блестящие идеи приходят к тебе с некоторым опозданием? Что, если он не захочет забрать ее к себе. Телефонный разговор слишком уж легко прервать. У меня предчувствие, что с ним надо поговорить лично.
Мы пересекли мост Окленд-бей в самом начале четвертого, повернули на Монтгомери-стрит и выехали на Калифорния-стрит.
Дом Фридлэндера стоял примерно в середине улицы по правой стороне. Ничем не примечательное шестиэтажное здание: обычный муравейник с орущими приемниками и хнычущими детьми.
Нам навстречу по каменным ступенькам ринулась ватага детей. Они сделали с машиной все, что только возможно, разве что шины не проткнули и не накидали зажженных спичек в бензобак.
Керман выбрал самого крупного и самого самоуверенного из них и дал ему пятьдесят центов.
– Не подпускай к машине своих приятелей, и получишь столько же, – пообещал он.
Мальчишка размахнулся и дал по уху одному из малышей, доказывая, что достоин доверия. Мы оставили его отгонять остальных.
– Приятное соседство, – заметил Керман, приглаживая усы ногтем большого пальца.
Мы поднялись по ступенькам и осмотрели два ряда почтовых ящиков. Квартира Фридлэндера оказалась на пятом этаже, номер 25. Лифта не было, и мы пошли пешком.
– Вот будет здорово, если его нет дома. – Керман, задыхаясь, остановился на площадке четвертого этажа, чтобы вытереть лоб.
– Ты слишком много пьешь, – сказал я и зашагал на следующий этаж.
Мы вошли в длинный грязный коридор. Чье-то радио играло джаз. Музыка жарким дуновением разносилась по всему коридору.
Неряшливого вида женщина вышла из соседней квартиры. На ней была шляпа из черной соломки, знавшая лучшие дни, а в руке она держала сетку для покупок. Женщина окинула нас взглядом, полным любопытства, и направилась по коридору к лестнице. Там она обернулась на нас, и тогда Керман показал ей нос. Она прошествовала вниз, презрительно вскинув голову.
Мы подошли к квартире номер 25. Тут не было ни звонка, ни дверного молотка. Не успел я поднять руку, чтобы постучать, как за дверью раздался приглушенный хлопок, будто кто-то надул бумажный пакет и наступил на него.
Револьвер был у меня в руке, другой рукой я взялся за дверную ручку, едва раздался этот хлопок. Я повернул ручку и толкнул дверь. К моему удивлению, она открылась. Я заглянул в просторную комнату. Судя по обстановке, это была гостиная.
Я слышал, как Керман тяжело дышал у меня за спиной. Я окинул комнату быстрым взглядом: никого. Из гостиной вели еще две двери, обе были закрыты.
– Думаешь, выстрел? – вполголоса спросил Керман.
Я кивнул, тихо вошел, жестом велев ему оставаться на месте. Керман застыл там, где стоял. Я пересек комнату и прислушался у правой двери, однако орущее радио заглушало все остальные звуки.
Махнув Керману, чтобы он спрятался, я повернул ручку и мягко толкнул дверь, в ту же секунду отступив в сторону и прильнув к стене. Мы оба ждали и прислушивались, но ничего не происходило. Из открытой двери чувствовался крепкий, кисловатый запах пороха. Я подался вперед, чтобы заглянуть в комнату.
Прямо в центре на полу лежал мужчина. Лежал, подогнув под себя ноги и прижав руки к груди. Между пальцами сочилась кровь и стекала по запястьям на пол. На вид ему было около шестидесяти, и я понял, что передо мной Фридлэндер. Пока я смотрел на него, он захрипел, и руки безвольно опустились на пол.
Я не двигался. Понятно, что убийца должен быть внутри. Он просто не успел бы уйти.
Керман проскользнул в гостиную вслед за мной и прижался к стене по другую сторону от открытой двери. Его тяжелый револьвер 45-го калибра был похож на настоящую пушку, зажатую в руке.
– Выходи! – внезапно заорал я; мой голос прозвучал так, словно бензопила наткнулась на сучок. – Руки вверх!
Раздался выстрел, и пуля вылетела в дверной проем рядом с моей головой.
Керман наугад дважды выстрелил в комнату. От его шумного револьвера задребезжали окна.
– Тебе не уйти! – крикнул я, стараясь изобразить крутого копа. – Ты окружен.
