– Я не передумал до сих пор! – Елена ахнула. – И если Илья поведет себя как трус, а Ксения согласится, то, как только я встану на ноги…
– Перейдешь дорогу собственному сыну?
– Я дал ему шанс. Если он его упустит…
– Ты настолько не веришь в него?
– Я верю тому, что вижу и слышу. А я вижу, что он сомневается, нужно ли ему это.
– Нужно. Просто он не умеет это правильно выражать… Ревнует. – Елена помолчала. – Он сказал, они поссорились…
Речинский кивнул, словно для него было очевидным. Илья не умеет держать себя в руках. То, как он отзывается о женщинах, говорит с ними, не вписывается ни в какие рамки! Он вообще удивлен, как Ксения могла с ним сблизиться настолько, что…
Помотал головой, чтобы выкинуть непрошеные образы.
– Я бы хотела с ней увидеться, – вырвала из мыслей вопросом Елена. – Но не представляю, как и где… К ней напрашиваться неудобно, а звать ее сюда… Не представляю, что она будет чувствовать тут, между вами. Боже, я вообще не могу представить, что у нее в голове! Нет, бывает, когда у женщины двое мужчин, но, чтобы они оказались ближайшими родственниками! Как она смогла!?
– Она не знала. По крайней мере, так она говорит. Я познакомился с ней здесь, в поселке, по-соседски. Илья… случайно у себя на работе. Со мной дружила. Потом я предложил, а она не отказала выйти за меня, но просила дать ей время. Возможно, чтобы прекратить отношения с Ильей, я не знаю. А потом эта авария…
– Так она и есть та, кто был за рулем?
Стас кивнул.
– Но ее вины в произошедшем нет. К тому же, она потеряла дочь.
– Бедняжка!
– Да. И если бы не новая беременность, вероятно, она намного труднее бы переживала смерть ребенка.
– Господи, Илья мне этого ничего не говорил!
– Илья… – Станислав с грустью потер подбородок. – Я не знаю, что у него в голове…
Речинский младший снова сдал на «три». Да и то, лишь потому, что попался билет, который он вчера успел прочитать. Впереди еще два экзамена, и, если он не возьмется за голову… Но в голове не было пусто. Она была забита ворохом мыслей о приезде матери, о ревности к отцу, о ссоре с Ксю… Иногда хотелось зарыться в подушку и пропустить отрезок времени, а очнуться, когда всё закончится. Проблема в том, что это не закончится. Не теперь, когда у него будет ребенок. Следовало что-то решать, но что и как – он не знал. Запутался в себе, в окружающих… Он долго вчера не мог прийти в себя после слов отца. Оказывается, тот до сих пор грезит о Лесиной! С матушкой не хорошо получилось. Хоть он и не сомневался, что она поймет и примет ситуацию, но жалел ее. А вот что делать с Ксю? Как пробиться сквозь ее безразличие? Она то с ним, то против него. То пускает в дом, то выгоняет. То стонет под ним, а то сравнивает с отцом! Последнее вообще выводило Илью из себя, стоило об этом вспомнить!
Всё. Надо успокоиться. Забыть и забить на очередной «трояк». Посоветоваться с мамой и, засунув гордость в известное темное место, снова навестить Ксю. Потому что она, он был уверен, сама никогда не будет искать встреч. А отец только и ждет, чтоб освободилось место! Не дождется! Знать бы еще, что думает сама Ксю. Неужели она и правда жалеет, что не с отцом!?
– Почему ты считаешь, что ты ей не нужен? – спрашивала позже в этот же день Илью, когда они вдвоем ужинали в кафе в центре города.
– Мне так кажется. Мама, давай не будем на эту тему?
Но Елена знала, как заинтересовать сына в разговоре:
– Я говорила с твоим отцом…
Речинский отложил вилку и недовольно фыркнул.
– И что такого интересного он тебе поведал? Жаловался на меня, да? Ты теперь за другую команду? Тоже считаешь меня слишком молодым и безответственным?
– Илья, – женщина тоже отложила приборы и чуть наклонилась к сыну, – Мне, скажу честно, не сильно нравится то, что происходит. Но я в любом случае буду за тебя, даже если весь мир – против. Ты сам разговаривал с отцом? Откровенно. По-взрослому.
– Ну, вот, я же говорю…
– Не цепляйся к словам. Разговаривал?
– Как по-твоему он все узнал? Он начал угрожать, что, если я не порву с Ксю, он лишит меня наследства. Мне-то нас-ть, но пришлось уточнить, что тогда его внук будет расти в нищете.
Елена покачала головой.
– Ты не должен так разговаривать с отцом.
– Я вообще не хочу с ним разговаривать.
– Вот! А я с ним поговорила. Говорю с тобой. И никак не могу добиться полной картины. Он одно – ты другое. Подозреваю, что эта твоя Ксю имеет третью версию происходящего. Все ваши проблемы – от недомолвок. Я не говорю, что вы должны все втроем сесть и пооткровенничать. Это невозможно и очень тяжело. Но ты... ты мог бы поговорить с отцом и перестать на него обижаться, возможно. Или с ней, чтобы не мучиться в неизвестности. Выяснить всё, задать вопросы. Ты всегда был прямолинейным, и сейчас я удивлена, что ты боишься что-то спросить или узнать.
– Я не боюсь.
– Не хорохорься! Передо мной можешь не умничать.
– С твоих слов делаю выводы, что я – дурак!
