– Илья! – мать постучала пальчиком по краю стола. – Не веди себя как ребенок! Ты достаточно взрослый, самостоятельный, способен думать головой. Но сейчас ты меня не слышишь. Не хочешь слышать. Боже, если бы я не приехала сейчас, вы бы съели тут друг друга, да? А ведь вы живете в одном доме! Это всё моя вина. Моя и Стаса. Не видел ты полноценной семьи, и сейчас тебе не хватает того самого примера, ты теряешься. Теряешь. Вы помирились? – спросила вдруг.
– Нет.
– Гордость замучила?
Илья поджал губы и отвернулся, разглядывая других посетителей кафе.
– Так… – мама подобралась и снова взялась за вилку. – Давай, доедай, и поехали к ней.
– Мама!
– Что «мама»!? Раз я не смогла тебя правильно воспитать, придется самой…
– Нет!
– Тогда ешь, отправляй меня домой, покупай букет и сделай как надо!
– Букет? – озадаченно.
– Букет!
– Она сравнивает меня с отцом, а я ей букет?
– Сравнивает? Вот и пусть сравнивает! Старайся, чтобы сравнение было в твою пользу! Тем более, у тебя есть козырь, она – мать
– Не приумножай! Ребенок будет один.
– Это мы посчитаем лет через двадцать…
Речинский лишь усмехнулся. Да-да. Через двадцать лет, можно подумать, у него будет еще десяток, и все от Ксю! Они с одним-то пока не разобрались. Букет этот еще…
Глава 59
Ксения мыла посуду после ужина, когда зазвонил сотовый. Наспех стряхнув с рук воду, ответила?
– Алло?
– Ты дома?
Лесина сбросила вызов и положила аппарат на столешницу рядом. Когда этот человек научится здороваться, они будут разговаривать. Телефон зазвонил снова. Она еще раз ответила, с намеком:
– Алё! Здравствуй, Илья.
– Ты чего бросаешь трубку?
Снова нажала сброс…
– Из-за чего вы поссорились? – мама сидела на пассажирском сидении, наблюдая за попытками сына дозвониться до Ксю. В руках у нее был только что купленный для Ксении букет из полутора десятков крупных белых роз.
– Я уже говорил. Она сравнивала меня с отцом.
– Сравнивала в чем?
Речинский усмехнулся:
– В воспитании. Типа я не здороваюсь, и вообще… весь такой «коричневый»… И она, мол, жалеет, что это от меня она забеременела.
– Жалеет? – округлила глаза Елена.
– Да.
– Это она сказала после того, как ты с ней не поздоровался?
– Это она сказала после того, как я… кхххммм. – откашлялся. – Не важно.
– Важно! Значит, ты там что-то сделал… или наговорил… Она в запале пожалела, что ты – это не Стас, и…?
– И ничего. Я ушел. Не собираюсь такого терпеть.
– Что-то ты мне не договариваешь!
– Да сама спроси у нее! Все так и было!
– Давай… – протянула руку.
– Что? – насторожился.
– Набирай ее и дай, я у нее спрошу.
– Нет. Не надо.
– Значит все-таки что-то не так, да?
– Маааааааам.
– Поехали к ней. Я посижу в машине, – поспешила заверить, когда Илья открыл рот, чтобы возразить, – а потом, если ты надолго, я сама доберусь до дома Стаса. Ты подаришь букет. Посмотришь, как примет. Ох, сын, что с тобой делать?! – спросила риторически, воздев руки к небу.
– Не надо со мной ничего делать. Я сам всё сделаю.
– Сам… «с усам»… Что-то у самого у тебя не сильно получается. Давай. Заводись.
Послышалась трель уже домофона.
– Кто там?
– Илья.
– Привет, Илья.
– Открой. – тишина. – Пожалуйста.
Да, ладно! Ну, хоть так. Ксю нажала кнопку, и через пару мгновений парень появился на пороге дома.
С букетом белых роз.
Лесина с трудом подобрала челюсть и едва сдержалась, чтобы не съязвить. Речинский, похоже, старался. Что это с ним???
– Почему ты сбрасываешь звонки? – пробурчал, стряхивая с плеч снежинки.
Ксю пожала плечами:
– Ты не здороваешься. Я – не хочу разговаривать.
– Ааа… Здравствуйте, Ксения Батьковна! – дурашливый поклон в пояс.
– Валерьевна.
– Все резко бросились меня воспитывать…
– Кто «все»?
– Ты, отец… мама…
– Мама?
– Да. Держи. – протянул ей букет.
– Зайдешь?
– Я ненадолго. Мама ждет в машине.
– Твоя?
– Чья же еще? Моя.
– Оу…
– Хочет с тобой познакомиться…
Ксю замерла, переваривая новость. Познакомиться с мамой Ильи? Бывшей женой Стаса? Сейчас?
Илья, видимо заметив ее страх, попытался успокоить:
– Не бойся, она хорошая.
– Не сомневаюсь… – было бы удивительно, если сын не считал собственную маму плохой. – Я… я, наверное, не готова… прямо сейчас, – осмотрела себя, заглянула в зеркало в прихожей.
– Я не говорю, что сейчас. Можно как-нибудь… на днях.
– Д-да. Хорошо.
– Можно, у нас…
– Нет! – резко. Еще им очередного
Речь слегка потянул Ксю на себя. Она засопротивлялась:
– Надо поставить цветы в воду.
Рука разжалась, и парень отступил. Кивнул.
Пока она суетилась с вазой – искала, протирала, наполняла – Речь стоял и наблюдал. Молча.
– Как экзамены? – начала, чтобы заполнить тишину.
– Фигово.
– Что так?
– Голова не тем занята.
– А чем, если не секрет? – уже на кухне, поставив цветы в воду, она не поворачиваясь уткнулась носом в цветки.
– Ксю… – на талии, двигаясь к животу, появились ладони. Затылок почувствовал теплое дыхание, пробуждая мурашки вдоль позвоночника. – Давай мириться?
– А мы ссорились? – она едва заметно отклонилась, почувствовав спиной его грудь. Руки обняли крепче.
– Ты меня выгнала. Помнишь?
