Речь вышел в коридор и едва не столкнулся с высоким пожилым мужчиной в белом халате. Тот хмуро глянул на посетителя, но промолчал, заходя внутрь. Илья снова сел на кушетку и посмотрел на часы. Два по полудни. Интересно, сколько еще будет длиться операция, может, он успел бы сгонять за своей машиной?
Будто бы в ответ, доктор из Ксюшиной палаты вышел, кивнул медсестре, чтобы та узнала данные у пришедшей в себя пациентки, и уставился на Илью.
– Вы родственник пострадавших в аварии?
Парень встал.
– Да.
– Пройдемте. – Мужчина жестом предложил следовать за ним.
Когда дверь кабинета с табличкой «дежурный врач» закрылась за ними, Илья присел на стул рядом с рабочим столом, заваленным бумагами, и подождал, пока хозяин помещения устроится на своем месте.
– Чей вы родственник?
– Сын Станислава.
– Мужчины-пассажира?
– Да.
– Понятно, – врач потер затылок и поправил шапочку. – Значит так. У пациента открытый перелом правого предплечья, раздроблена правая кисть, трещина в плечевом суставе и паре ребер. Гематомы на груди от ремня. Задето правое бедро и область таза, пока не могу сказать насколько серьезно. Вывих колена. Плюс голова: тяжелое сотрясение от удара, видимо о край сидения. Шея цела только потому, что, по всей видимости, в момент столкновения он смотрел на водителя. Сейчас он в искусственной коме и пробудет в ней несколько дней. В реанимации. Посещать его смысла не будет. Руку мы прооперировали, вывих вправили. С тазом разбираемся, но вероятны осложнения. Голова – дело времени и соблюдения режима покоя.
Илья молча кивал на каждый пункт и даже не пытался запомнить.
– Серьезных последствий не будет?
– Пока рано делать выводы. Пациент не стар, думаю, обойдется. Но, возможно, потребуются денежные вливания.
– С этим проблем не будет, – Илья не думал, что будет трудно с финансированием лечения. Отец не бедствовал.
– Хорошо.
– А… водитель? Ксения?
– У нее травма головы. Потребуется покой и меньше стрессов. Но возможный шок от известий о ее ребенке этому не поспособствует. Если вам полезна эта информация – скажу, что ей потребуется психологическая помощь. И поддержка близких. Вы хорошо ее знаете?
Трудный вопрос. С одной стороны, Илья ночевал в ее доме, ел из ее холодильника и знал, где ее эрогенные зоны. С другой, он элементарно не знал ее фамилии. Хорошо ли он ее знает?
Доктор, не дождавшись ответа, продолжал:
– Уход за тяжело больным ребенком придется взять на себя кому-то другому. Ей крайне не рекомендуется в ближайшее время поднимать тяжести, а дочка уже не грудничок на три кило.
– Когда ей сообщат про дочь?
– Там работает другой хирург. И… я, если честно, страшусь этого момента. Хоть и не интерн зеленый – всякое повидал. Если вам не безразлично, я думаю, стоило бы поддержать ее в этот момент.
– Мне?
Врач смутился.
– Нуу… Как хотите. Может, до этого кто-то еще подъедет, – пожал плечами.
Илья выругался. Нет, он не был настолько бессердечным, чтобы пройти мимо, но не знал, способен ли он выступить в качестве «скорой моральной помощи» для той, кого еще не далее чем пару дней назад про себя называл нехорошим словом за обман.
– Когда? – нашел в себе силы спросить.
– Девочка пока в операционной и врачи борются за ее жизнь. Когда будет что-то определенное, сообщат. Вы торопитесь?
– Н-нет. Я дождусь.
– Отлично. Я сообщу второму хирургу про вас.
Возвращаться к палате Ксюши Илья не стал, свернув в ближайший коридор. Банально сдрейфил еще раз увидеть ее, не в состоянии сообщить что-либо о Еве. В силу отсутствия опыта, он не до конца понимал, что такое – переживать за собственное дитя, но ума хватало догадываться, что это крайне важно. Черт, где ее родственники? Надо узнавать у нее. Хотя, наверняка медсестра уже позаботилась. Он очень надеялся на это. Может, они приедут раньше, чем доктора решат ей что-то сказать?
Да. Попадалово. Еще неизвестно, что там менты с этим умником уцелевшим напридумывают. Стоило бы поискать выходы в этой сфере. Может, одногруппники чем помогут?
Ксения лежала и смотрела в потолок, пребывая в прострации после укола с успокоительным. Мысли наскакивали одна на другую. Она пыталась проанализировать случившееся, оброненные доктором и Ильей слова, нежелание хоть что-то рассказать ей о дочери…
Дверь распахнулась и в проеме показалась мать.
– Доченька! – кинулась она к кровати. – Как же так!? Боже! Как ты!? Мне позвонили, сообщили. Что с Евой!?
Ксю приподнялась на локтях и позволила себя обнять, морщась от болезненных прикосновений и слабости.
– Мам, мне ничего не говорят. Про Еву. Может, тебе скажут? – устало проговорила.
– Как же так!? Я… – она обернулась за закрытую дверь. – Я попробую узнать, Ксеня. Сейчас. Полежи, милая. Я оставлю тут сумку. – Снова скрылась за дверью.
Через несколько минут вернулась, и сообщила, что доктор будет с минуты на минуту. И действительно, вошел врач, хмуро оборачиваясь на зашедшего следом Илью. Парень удивился присутствию пожилой женщины, но тут же как-то облегченно выдохнул.
– Ксения Лесина? – прогремел внушительного вида врач, поправляя воротник белого халата.
