В Красной Армии действовал приказ не применять оружия против польских формирований, не ведущих военных действий, не обстреливать и не бомбить населенные пункты. Командование Войска Польского отдало приказ по армии избегать столкновений с советскими частями и отступать в направлении Румынии и Венгрии. Вступление Красной Армии в Польшу поддерживалось большой агитационно-пропагандистской работой. В приказах-листовках писалось о стремлении Красной Армии вызволить украинцев и белорусов из национального и социального порабощения. Командованию Белорусского и Украинского фронтов предписывалось захватить важные военные объекты в глубине польской территории путем концентрированных рассекающих ударов, не допустить выхода польской армии на территорию сопредельных стран, подавлять сопротивление и обеспечить пленение польских военнослужащих. Испытывая давление Франции, принимая во внимание характер действий Красной Армии, польское руководство признало, что состояние войны с СССР отсутствует. Рыдз-Смиглы, еще находясь на территории Польши, издал приказ: «С Советами не воюем». Одновременно последовало его указание приступить к созданию подпольных военных организаций. Будущий командующий всеми вооруженными силами Польши, включая подпольные в стране, а до 1939 г. неоднократный военный министр генерал К. Соснковский утверждал в 1942 г., что Рыдз «допускал возможность вооруженного выступления Советов против Польши. Однако только тогда, когда под влиянием неблагоприятного оборота дел, российское правительство пришло бы к убеждению, что поляки безусловно проиграли кампанию»[461]. Это и произошло.
Отдельные польские воинские подразделения, главным образом пограничные патрули, оказывали сопротивление Красной Армии. Было около 40 случаев боевых столкновений с красноармейцами под Вильно, Гродно, Кобрином, Оранами, под Кожевцами, Шацком, в районе Хелма, под Белостоком и Самбором, где воевала кавалерийская бригада генерала В. Андерса. В основном это происходило до получения вышеупомянутого приказа Рыдз-Смиглого. Часть польской армии сложила оружие. В ряде случаев поляки предпочитали русский плен немецкому. Так, гарнизон Львова защищался от гитлеровцев, осаждавших город, до подхода частей Красной Армии, когда выслал парламентеров для переговоров о сдаче города. Командующий генерал В. Лянгнер объяснил: «Вы – славяне». Однако советская сторона, в нарушение условий подписанного акта капитуляции, не предоставила полякам возможности уйти в Румынию.
Велики были человеческие жертвы на польской земле, понесенные в ходе первых боевых операций Второй мировой войны в сентябре 1939 г. Немецкие потери составили от 10,6 до 14 тыс. убитых и 3,4 тыс. пропавших без вести, 27,6 тыс. раненых. Вермахт лишился 33 % бронетехники и самолетов (674 танков и 319 бронемашин), 11 тыс. автомобилей. Потери польской стороны были значительно серьезней. По разным данным, погибли от 66,3 до 95–97 тыс. польских военнослужащих, в том числе около 2 тыс. офицеров. Было ранено 130–140 тыс. человек, попали в немецкий плен от 587 тыс. до 694 тыс. человек, из них в лагерях было размещено 420 тыс. человек, в том числе 11,5 тыс. офицеров{101}. В боях против Красной Армии погибли, по разным сведениям, от нескольких тысяч до 17–19 тыс. человек. В Румынии и Венгрии было интернировано около 70 тыс. солдат и офицеров польской армии, в Литву пробились до 18 тыс. человек[462].
Официальные цифры потерь Красной Армии Молотов сообщил 31 октября 1939 г.: 739 убитых, 1862 раненых. По позднейшим подсчетам (1993 г.) Красная Армия потеряла 3379 бойцов, в том числе 996 убитыми. В польской научной литературе утверждается, что было убито и пропало без вести 2–2,5 тыс. красноармейцев и 6–7 тыс. ранено, потеряно 150 бронеавтомобилей и 20 самолетов. Польские потери составили 6–7 тыс. человек[463].
Точное число поляков, взятых в советский плен и размещавшихся в различных лагерях, вряд ли можно назвать по ряду причин, начиная от приписок штабистов, желавших преувеличить свои успехи, до неоднократных упоминаний одних и тех же имен в приказах командования по разным поводам. Полного учета проведено не было. Судьба пленных иногда зависела от «классового» и «революционного» сознания командира части, его задержавшей: могли и расстрелять, и отпустить домой.
По имеющимся данным, в советский плен было взято 240–250 тыс. человек, из них 11554 офицеров разного звания. Эту же цифру («примерно 250 тыс.») огласил Молотов 31 октября 1939 г. на V сессии Верховного Совета СССР. Через пункты приема военнопленных и пересыльные лагеря, вероятно, прошло 210–230 тыс. человек. После окончания польской кампании органами НКВД была проведена регистрация и учет задержанных солдат и офицеров польской армии и прочих граждан Польши. Затем офицеры, унтер-офицеры, полицейские, пограничники, таможенники и часть солдат были признаны военнопленными. Они были переданы в распоряжение Управления НКВД по делам военнопленных и интернированных, созданного 19 сентября 1939 г.
