Польское правительство во главе с генералом В. Сикорским, созданное во Франции 30 сентября 1939 г., войны СССР не объявило, но квалифицировало происшедшее как четвертый раздел Польши и в ноте протеста заявило: «…Польша никогда не признает этого акта насилия, поскольку сила закона на нашей стороне, мы никогда не откажемся от начатой борьбы, которую мы закончим тогда, когда наша страна будет освобождена от агрессоров, а наши справедливые права будут полностью восстановлены». Однако Лондон и Париж, признав это правительство, заняли осторожную позицию. Они «советовали» Польше не обострять отношений с СССР. Выступая 1 октября по радио, У. Черчилль говорил о том, что присутствие Красной Армии в Польше справедливо и необходимо для обеспечения безопасности СССР от Германии. 12 октября 1939 г. Великобритания сообщила польскому министру иностранных дел А. Залескому, что цель, к которой стремятся союзники, – это победа над Германией. Она же должна быть ближайшей целью поляков, и Польше не следует допускать каких-либо действий, направленных против Советской России, которая еще не перешла в лагерь Германии, и существует надежда на сохранение советского нейтралитета. Залескому заявили, что поляки должны стоять в шеренге вровень с союзниками и «не выбегать» из этой шеренги. Английский министр иностранных дел Э. Галифакс убеждал Палату лордов, что «надо проводить различие между действиями Германии и СССР в Польше». Госсекретарь США К. Хэлл констатировал, что президент Рузвельт и он не хотели бы рассматривать Россию как государство, «воюющее в равной мере как Германия, ибо, поступая так, мы толкнули бы Россию еще дальше в объятия Гитлера». В США надеялись, что эти две страны «полностью не станут союзниками», поскольку «Гитлер не оставит своих претензий к России». Далее Хэлл говорил: «21 сентября я передал президенту известие… из официальных китайских источников в Москве, что советское наступление на Польшу не означало советского участия в европейской войне, а имело целью только обеспечение границы и охрану русского меньшинства в Восточной Польше». Причина такой позиции союзников состояла в том, что после сентября 1939 г. борьба за расстановку сил в начавшейся мировой войне вовсе не закончилась. Сикорский принял предложенную союзниками позицию. Учитывался и тайный протокол к польско-британскому договору, который не действовал в случае вторжения Советской России в Польшу[467]. Мнение Рузвельта, Хэлла, Черчилля, который 5 июля 1940 г. стал премьер-министром Великобритании, разделяли наиболее дальновидные немецкие генералы. В конце сентября 1939 г. генерал Ф. фон Бок, предвидя мировую коалицию держав и войну Германии на два фронта, писал в «Памятной записке» для военных кругов: «Как можно было предвидеть, полный разгром Польши Германией вызвал активное выступление на арене войны новой державы – России. О ее дальнейших действиях пока еще нельзя ничего сказать. Но уже сейчас Россия обременяет с Востока свободу стратегических действий Германии, не исключено, что в лице России Германия в последующем ходе войны встретит серьезную, а при определенных условиях смертельную опасность»[468].
Итак, Польша стала первой жертвой войны, но и первым государством в Европе, народ которого поднялся на защиту своего национального существования, повел справедливую войну против фашизма и тем положил конец «мирным» завоеваниям нацистской Германии. Однако остается также историческим фактом, что в критический момент, в августе 1939 г., санационный режим, союзник западных держав, сопротивлялся созданию системы коллективного отпора гитлеризму с участием СССР. Тем самым объективно усиливалось недоверие Москвы Западу и вызрело решение о сотрудничестве с Германией. Впоследствии начальник штаба Верховного главнокомандующего Германии генерал-фельдмаршал В. Кейтель и министр иностранных дел Великобритании А. Идеи оказывались солидарны в том, что, если бы в августе 1939 г. было заключено англо-франко-советское военное соглашение, Гитлер не решился бы начать войну[469]. Вывод, однако, нуждается в соотнесении с гитлеровскими стратегическими замыслами захвата «жизненного пространства» на востоке Европы и с внешнеполитической линией СССР на использование противоречий в «империалистическом лагере».
