Но основным препятствием к расширению армии была нехватка национальных командных кадров. 500 членов ППР были отправлены в школы для подготовки офицеров политического воспитания, открыто 10 офицерских школ. К концу 1944 г. польская армия получила 7 тыс. новых кадров. 10 тыс. человек продолжали обучение. Кроме того, в советских военных вузах готовились 18 тыс. молодых польских офицеров, сторонников власти. На армию тратилась немалая часть бюджета (11 %), но она покрывала только денежное довольствие и частично продукты питания. Материальное снабжение Войска Польского взял на себя СССР, истратив на это до конца 1944 г. более 1 млрд руб. В итоге польские дивизии были оснащены не хуже, а зачастую лучше советских[673]. Но острая нехватка национальных офицерских кадров сохранялась, и осенью 1944 г. Роля-Жимерский настоятельно просил советскую сторону помочь кадрами. Советские офицеры, которых на 31 декабря 1944 г. насчитывалось в Войске Польском 11 673 человек, или 53 % всего офицерского корпуса, в разных родах войск составляли от 70–80 до 94 %. В Главном штабе из 159 важнейших должностей 110, или свыше 70 %, занимали советские офицеры, многие из которых были этническими поляками. Они не присягали на верность польскому государству, но отдавали ему свои жизни[674]. В итоге важнейшие силовые ветви власти – армия, госбезопасность, милиция – создавались при советском участии и контроле, преимущественно из коммунистов – польских граждан и этнических поляков, украинцов, русских из СССР.
Считается, что на освобожденных в 1944 г. польских территориях находились 5–6 тыс. партийцев из 20 тыс. членов партии{221} но ППР, как и любая партия власти, стала расти довольно быстро, и в декабре 1944 г. только в Люблинском воеводстве ее численность приближалась к 12 тыс. человек[675].
В первые недели существования ПКНО руководящий актив власти составляли члены ППР периода оккупации и 400–500 человек, возвратившихся из СССР. Именно они пополняли кадры политических работников в Войске Польском, уполномоченных ППР, членов оперативных групп, выступавших организаторами органов власти. Партийные организации переходили к легальным формам работы. Было сформировано Политбюро ЦК из членов руководства времени подполья, в состав которого вошли и бывшие члены КПП, возвращавшиеся из эмиграции в СССР. Членами Политбюро стали В. Гомулка, Б. Берут, 3. Клишко, работавшие в условиях подполья, и Я. Берман, А. Завадский, Р. Замбровский, Г. Минц, прибывшие из СССР. В высшем органе партийной власти собрались коммунисты, имевшие разные представления о направлении дальнейшего развития страны и партийной работе в новых условиях. Одни из них были сторонниками прежней, во многом коминтерновско-догматической, радикальной программы и революционных действий, другие отстаивали новые политические веяния, стремление к коалиционности, политическим компромиссам, сотрудничеству всех демократических сил, что тогда соответствовало ориентации советского руководства на тактику общенациональной борьбы против фашизма. Еще в условиях подполья обнаружились принципиальные разногласия между Гомулкой и Берутом, в том числе о методах расширения социальной базы КРН. Но письмо-донос Берута Димитрову, доставленное в Москву 6 июля 1944 г. Роля-Жимерским, оказалось не ко времени, и ему тогда не был дан ход. Вскоре Б. Берут, как председатель КРН, был формально освобожден от членства в ППР. В. Гомулка набирал вес в партии и встречал понимание в Москве[676].
