Таковы были условия, в которых ПОРП утвердила на съезде в декабре 1948 г. курс на модернизацию по-советски. В соответствии с идеологической доктриной коммунистов партия являлась главным звеном общественной системы в государстве. Она наделяла себя монопольной политической властью, ее партийные структуры пронизывали общество сверху донизу, создавая вертикаль партийно-государственного аппарата, призванного управлять людьми и государственной собственностью, направлять деятельность органов принуждения и защиты – спецслужбы и армию. В «классическом» варианте такая общественная система действовала в СССР. В Польше советская модель внедрялась в иных условиях и в иное время.
Политической системе страны в межвоенный период и на этапе народной демократии была присуща многопартийность, отражавшая многообразие интересов разных социальных групп населения. В это время на политической «сцене» продолжали деятельность две массовые крестьянские партии, а также менее «весомые» Стронництво демократичне (СД) и Стронництво працы (СП). Теперь предстояло, сохранив формально многопартийность, в корне изменить партийно-политическую систему: устранить оппозиционное представительство, превратить политических выразителей специфических социальных интересов крестьянства и непролетарских слоев города в существующие рядом с ПОРП, но не противостоящие партии. С этой целью была развернута подготовка к унификации крестьянского движения, и решением Конгресса единства людовского движения в Варшаве 27–30 ноября 1949 г. создана Объединенная крестьянская партия (ОКП). В ее рядах состояло более 250 тыс. человек. В подавляющем большинстве это были члены СЛ, из рядов ПСЛ приняли лишь 25 тыс. человек. В руководстве партии были представлены лидеры как СЛ (В. Ковальский, А. Кожицкий), так и ПСЛ (С. Игнар, Ю. Нечко). За право существовать ОКП заплатила отказом от демократических принципов польского варианта аграризма, принятием сталинской доктрины социализма, включая коллективизацию деревни, и обязательством «транслировать» в деревню решения ПОРП. Идейная декларация, утвержденная Конгрессом как программный документ новой партии, шла дальше принципов левого крыла людовского движения. Декларировалось признание идеи рабоче-крестьянского союза, руководящей роли в этом союзе рабочего класса и его партии. ОКП позиционировала себя «составной частью народной демократии»[899].
Подобные идейно-политические позиции заняло и контролируемое «скрытыми» коммунистами СД – не менее традиционный, но весьма малочисленный институт, представлявший некоторые слои интеллигенции и мелких собственников города. Демократы разместились на периферии новой политсистемы страны. Во многом под давлением власти и репрессий руководство СП объявило в июле 1950 г. о «самороспуске» партии. Часть его членов перешла в ряды СД, но большинство оставило политическое поприще.
Некоммунистические ОКП и СД сохранялись в партийно-политической системе страны в качестве партий, союзных ПОРП. Они имели свою социальную базу, свою организационную структуру и руководящие органы, отчасти традиционные, отчасти дублирующие строение ПОРП. Их представителям предоставлялись места в сейме, в органах исполнительной власти, а также в местном самоуправлении и администрации для выражения особых социальных интересов своих сторонников{325}.
По мере утверждения монополии ПОРП на власть ОКП и СД оказывались на политической периферии, лишившись права на альтернативные предложения. На практике их миссия во многом была сведена к демонстрации специфики, сохранения традиций и некой преемственности «облика» всей партийно-политической системы. Главная же политическая функция партий-союзниц состояла в передаче своим организациям для исполнения тех решений, которые принимало руководство ПОРП самостоятельно, по согласованию или совместно, например, с Главным исполкомом ОКП. Сужение суверенности партий-союзниц сказывалось на их деятельности, вело к сокращению рядов, утрате доверия многих недавних сторонников.
