Минута, вторая, третья. До ушей доносится с трудом различимый рокот двигателей, идущих меков, ритмичный аккомпанемент марширующих солдат. Ноги лежащего передо мной Якова Николаевича подёргиваются то ли от нервов, то ли от холода. Сзади, кажется, различию слова едва слышной молитвы. Что ж, самое время уверовать.
Время тянется словно смола, в какой-то момент мне начинает казаться что чечётка, отбиваемая моими зубами, разносится на километры вокруг. Тело начинает непроизвольно дёргаться от мороза. Последние крохи тепла забирает снежная перина.
Глаза слипаются, уже не холодно, просто хочется спать. До крови прокусываю губу удерживая сознание. Не помогает, одеревеневшее лицо не чувствует боли. Посиневшие ногти, впившиеся в запястья, оставляют лишь красные чёрточки, из которых не хочет выходить загустевшая кровь. Веки точно чугунные. Прикрыть бы их всего на минутку, на одну единственную…
Со стороны дороги прозвучал десяток выстрелов. Пауза и ещё залп. Одна из пуль угадила в снежный наст рядом со мной.
Заметили, вяло пронеслось в голове. Нужно бежать. Давай поднимайся, ну же.
Заиндевевшее тело с неохотой распрямилось, ноги не ощущаются. На дороге выстроилось порядка двух десятков солдат, большая часть из которых смотрела в сторону леса, из которого мы вышли. Эти несколько секунд позволили нам подняться.
Лишь расстояние, разделяющее нас, не позволило руссландцем нас положить в тоже мгновение. Их карабины рассчитаны на прицельную стрельбу с вдвое меньшего расстояния. Однако недостаток точности они компенсируют количеством.
Дважды я чувствовал, как в кирасу попали пули. Опять же из-за расстояния, шариковые пули теряют изрядную часть своей убойности. Преодолеть нам удалось менее ста метров, прежде чем руссландцы прекратили безрезультатную стрельбу, развернув на дороге грузовые меки, из которых выгрузили моторные сани.
Всего четыре единицы, стрелок и водитель. Итого к нам на приличной скорости двигается восемь противников. Скатившись со склона дороги, они стали расходится дугой, беря нас в клещи. На этой технике нет никакой защиты, по большому счёту это всего на всего электроиндукционный мотор с гусеницей и направляющей лыжей. Даже сиденье они имеют одно на двоих, из-за чего вести огонь из-за спины водителя невозможно.
-Стойте. Нам не уйти. –Хрипя произнёс закашлявшись. –Наше оружие дальнобойнее и точнее. Нужно выбить хотя бы двоих пока они не подъехали для прицельного выстрела.
-Джага, отойди на пять шагов и стреляй стоя. Студер, ты и я - с колена. Цель по левому флангу по малой дуге, упреждение… -Яков Николаевич замялся. –Короче по готовности. Огонь!
Винтовки синхронно дёрнулись в наших руках. Не знаю кто из нас попал, но идущие по малой дуге сани резко стали сбавлять скорость. И не потому, что был убит водитель, а потому, что сидящий за ним стрелок вылетел, упав в глубокий снег и не спешил выбираться из него.
-Малая дуга по правому флангу. Огонь! -Натужно проорал Яков Николаевич воспалённым горлом.
Два залпа и оба мимо. Пальцы, ставшие скрюченными деревяшками с огромным трудом, загоняют патроны в казённик, а дрожащий организм не способствует меткой стрельбе.
Но вот идущие ближе всего сани сбавили скорость повернувшись боком. Водитель поторопился, ему нужно было продолжать двигаться ещё секунд двадцать, пока его товарищи окончательно закончат обход.
Стрелок успел выстрелить дважды, прежде чем они оба перевернулись. Я отчётливо увидел, как пуля вошла куда-то в район щеки водителя, превратив его лицо в заледеневшее красное облачко на ветру.
Оставшиеся двое вышли на боковые позиции на расстояние менее двух сот метров. Теперь скорострельность крыла нашу точность. Нам пришлось снова нырять в снег.
-Слышите? –Лёжа на спине с прижатой к груди винтовкой произнёс Джага.
-Идут на сближение. –Подтвердил я предположение, загоняя патрон и оставляя в затворе кусочек обмороженной кожи.
-В разные стороны. На счёт три встаём. -Сориентировался Яков Николаевич.
Прыгнув несколько раз на коленях. По команде вскочили. Противник уже был с противоположной стороны в ста метрах. Яков Николаевич не успел выстрелить с криком упав позади меня.
Я попал в водителя тех саней, что были аккурат напротив дороги ближе всего к нам. Судя по короткому крику-«сука», Джага промазал. Обернувшись к Якову Николаевичу, увидел, как он зажимает рану где-то в нижней части тела. Перехватив его винтовку, вскинул её, наводя на уцелевшего стрелка. Он оказался не глуп и укрылся за санями, стреляя на подавление, позволяя своим товарищам подойти к нам ближе.
-Джага, я его беру на себя, отвлеки оставшихся на санях.
-Понял. –Уже метрах в пяти с боку донеслось.
Метров шестьдесят. Он выстрелил уже около двух десятков раз. Если он и до этого выпустил хотя бы с пяток пуль, то газа в его баллоне около трети осталось или меньше. Значит будет экономить.
По проторенной нами дорожке переместился на пару метров назад, так, чтобы стрелку сани закрыли обзор. Краем глаза замечаю, как Джага постоянно скрываясь в снегу редкими выстрелами огрызается на двойку, которая всё никак не может в него попасть.
