— В связи со смертью достопочтенного Алара, я, Урхак, сын клана Шур, принимаю на себя командование по праву старшего. — Шурд с двумя мечами поднял шлем вверх.
— Ты забываешь. Мы не в мирных землях. Право старшего здесь не имеет значение. Сильнейший должен встать во главе! Верно я говорю?!!
— Дааааа! Верно! Сильнейший! — Поддержал говорящего хор.
— Правильно говоришь, Пархиз. — Все замолкли, услышав голос шурда с разрубленным лицом. На его броне, от горла до самого живота, продетые в проволоку висели уши убитых юдишек. Перед ним расступались все кабальеро, независимо от того, к какому клану они принадлежали. Ибо никто не хотел связываться с Ирганом Дробящим кости. — Согласен, войско должен вести самый сильный. И чтобы это выяснить, предлагаю провести поединок. Здесь и сейчас. Между всеми кандидатами.
— На это нет времени. Нужно идти в погоню за целовеком, пока он ещё недалеко. Догоним его и покараем за убийство темника!
Тяжёлый удар расколол голову молодого кабальеро. Он говорил правильные вещи, но он не подумал вот о чём. Командир уже мёртв. Месть человеку, который и так и так сгинет, не принесёт ни славы, ни уважения, ни власти. Здесь и сейчас решается именно то, кто станет главным. Кто сможет взять себе большую часть пленных. Чей клан получит в свои руки больше системного оружия. Кого лично наградит великий вождь, когда всё закончится.
— Кто-нибудь ещё хочет высказать своё мнение. — Хрипло произнёс Ирган, вынимая булаву из мозгового месива.
— Да. Я хочу сказать. — Все разом обернулись на незаметно подошедшего шамана со свитой. — Я приму на себя командование. Более того, по-моему приказу лагерь уже начали собирать. Мы должны уйти с этого места не позже, чем рассветёт.
— Немыслимо. Шаманы не могут командовать войсками. Ты нарушаешь закон! — Взвился Урхак. Он понимал, что его место среди военной элиты обеспечивала близкая связь с Аларом. Теперь, после его смерти, он может быстро отправится следом, если не возьмёт под контроль происходящие. Ведь он успел нажить себе немало врагов, любя распустить язык.
— Глиномес прав. Шаманам положено общаться с духами, предоставив мирские заботы их потомкам.
— Как ты меня назвал?!!
— Что, повторить? — Инграм медленно повернулся к Урхаку.
— Да. Повтори. — Урхак встал полубоком, извлекая оба меча.
— Я, назвал, тебя, глиномесом. Потому что так называют мальчиков, которых имеют в задницу. — Инграм улыбнулся, перехватывая поудобнее оружие. А вокруг раздались смешки.
— Я подвешу тебя за твои же кишки!!!
Урхак резко сократил дистанцию. У них с Инграмом была разница в уровень. К тому же Урхак происходил из более знатного рода и обучали его, соответственно, одни из самых лучших. Вот только вряд ли кто-то из присутствующих однозначно поставил бы на его победу. Инграма боялись именно за то, что он никого не боялся. В шурдской природе трусость абсолютно естественна и даже у некоторых почитаема, как знак приверженности к первородной сути естества. Ведь именно такими их создали. А он презрел эту суть.
В последний момент в бой вмешался Пархиз, отбив клинки Урхака и попытавшись достать до горла Инграма. С этого момента бой за командование начался. Все находившиеся здесь в этот момент старшие кабальеро включились в бой, где каждый сам за себя.
Утро. Ах, мать! Как же хреново! Аккуратно коснулся пальцами разбитого затылка. Боли не было. А вот головокружение и тошноту приходилось терпеть. Ночь, проведённая на каменном полу, так же даёт о себе знать. Бок, на котором лежал, полностью занемел. Сев, повернулся в одну, затем в другую сторону.
— Ну, а ты чего молчишь? Я понимаю — голод, но, может, проявишь немного вежливости. — Я помолчал, дожидаясь ответа. — Ты действительно думаешь, что у тебя это получится? — Я снова помолчал, давая возможность ответить. Но в ответ лишь тихое шуршание. — Ладно, можешь не отвечать, но тогда хоть послушай доброго совета. Не стоит этого делать, плохо будет. — Змея ничего не ответила, продолжая заглатывать мои ноги. Раскрывая пасть до нелепо огромных размеров. — Послушай, серьёзно тебе говорю — у тебя не выйдет. Отступись. — Она равнодушно взглянула на меня своими бусинами глаз, продолжив медленно продвигаться вверх. — В тебе всего чуть больше метра, а во мне почти два. Несварение будет. Без шуток тебе говорю.
Вздохнул. Выскользнул из сапогов, вставая. Пасть змеи сразу сдулась, начав напоминать открытый мешок. Вынув из пасти свою обувь, я отправил гада в полёт на улицу. Уверен, с таким талантом голодной не останется.
Странное чувство. Меня жутко тошнит, в висках от одной мысли о еде начинает стучать, но я всё равно чувствую голод. Можно, конечно, было и змею зажарить, только у меня нет того, чем можно было бы развести огонь. Огниво, как и все мои вещи, остались на арене. И сейчас ими вовсю распоряжаются шурды.
