Справился подручными средствами. Нашёл какой-то лопух и им всё убрал. Жаль не все проблемы так просто решаются. Теперь нужно решить, куда я пойду. Ни мха на деревьях, ни муравейников здесь нет, а часы мне не выдали. Значит, пойду так, чтобы путь был удобным, а это направление спиной к пылающей в небе звезде.
Шагая по опустошённым улицам города, в котором природа доказала, что она здесь сила, чувствую себя словно аргонавт, увидевший, насколько велик мир. Ладони щекочет высокая трава, а шелест ветвей над головой убаюкивает. Насколько же опустошительная война здесь была, что даже спустя годы местные жители не вернулись сюда, или, может, уже некому было возвращаться.
С чего я решил, что этот город покинули из-за войны? Трудно сказать. Разрушения могут быть следствием времени, там и тут виднеющийся нагар на стенах проделками бушующей природы, а заросшие ямы, напоминающие кратеры, — обычными кавернами, появившимися из-за подмыва грунта.
Вот только ощущение чего-то, постоянно витающего в воздухе, настолько странно, что даже описать не получается. Будто, ммм… кто-то неосязаемый, но при этом вполне реальный, всегда находится где-то. Точнее сказать не получается: то ветер донесёт нехарактерный для этого места запах, то ветка хрустнет, то кто-то на самой грани видимости промелькнёт.
Может это призраки погибших укоризненно взирают на чужака, потревожившего их покой. Да, да, сейчас самое время, чтобы свихнутся…
Моя ироническая мысль оборвалась. Я замер, как вкопанный, смотря на одну из стен. На закопчённой до черна кладке словно трафаретом были выведены две фигуры. Они были настолько чёткими, что, казалось, будто их только что поместили сюда.
Та, что побольше, обнимает фигуру поменьше, прижимая к себе. Её вторая рука поднята в попытке защитится от невидимого врага. Подувший в мою сторону ветер донёс до меня запах гари. Запах, который исчез многие годы назад, вновь ожил, заставляя видеть картины охваченного пламенем города.
Потряс головой, отгоняя наведение. Похоже, нахождение здесь сказывается на мне. Человеку свойственно пугаться всего необычного, а мой перенос сюда — это весьма необычно. Так же свойственно представлять в тёмных углах различных чудовищ. Психика — это очень тонкий и хрупкий механизм, при повреждении которого она может ловко обманывать чувства организма и обходить здравый смысл.
Может я повредился умом или со мной что-то сделали при транспортировке сюда. Идея, что я всё ещё у себя дома, несостоятельна, так как мир вокруг меня вполне реален и весьма детален. Во-вторых, причин так быстро и основательно свихнуться у меня не было. Остаётся вариант, что тот, кто меня сюда отправил, что-то подкрутил у меня в голове. Так же, как он это сделал с моим телом. Или может тут и впрямь кто-то есть. Пальцы сами собой коснулись рукояти клинка.
Человек, сжавший выданное системой оружие, двинулся дальше, а к замершим в вечном ужасе фигурам на стене приблизилась ещё одна, пронзая каждого из них мечом. Тени былых времён опали. А каратель подошёл к краю нагарного пятна, смотря вслед новому путнику, чья судьба может оказаться ещё хуже, чем его. Пятно потемнело, скрывая фигуры, чтобы вновь их расставить на места. Для повторения минувшей бойни вновь и вновь.
Снова, снова это чувство… Теперь уже словно на меня смотрят, но издалека. Пусть… Мне ли не знать, что взгляд не может убить.
От экзистенциальных раздумий меня вырвал зов нутра, который однозначно заявил, что на меня может смотреть кто угодно, но в следующий раз оно сдерживаться не станет.
Может я и нахожусь один в руинах посреди разрушенного города, но я всё же являюсь цивилизованным человеком. Повертев головой, увидел остатки каменного забора и направился в его сторону, по пути срывая сухие лопухи.
Едва я успел защёлкнуть пряжку, как в кустах с левой стороны увидел промелькнувшую тень. Мне не показалось, я точно видел движение. Нагнулся, чтобы взять камень и кинуть его в куст. Оттуда с визгом выскочил худой карлик с раскрашенной кожей и уродливой маской с до ошеломления проработанными деталями, будто настоящая морда. С широкого замаха попытался резануть меня по глазам.
Откинув голову назад, я едва разминулся с лезвием. Правой рукой почти вытащил клинок, когда позади меня выскочили ещё двое. Один бросился в ноги, а второй раскрутив пращу запустил мне камень в шею. Пошатнувшись, я опёрся на остатки каменной кладки. Первый из коротышек уже повторно замахнулся, но тут же был оттолкнут ударом в бок четвёртым, появившимся у него из-за спины. Он сжимал в руках метательный дротик, краем сознания успеваю подумать: — «Слишком, слишком он велик для такого коротышки». В его руках он смотрится словно полноценное копьё. Как он будет его метать? Но он этого и не собирался делать. Маска, оголив воспалённые жёлтые дёсны, то ли скалясь, то ли улыбаясь, направила остриё мне прямо в брюхо.
