– Если все получиться как надо, то получиться высвободить довольно значительные ресурсы. А при переводе всех основных массовых стволов на эту технологию – у вас получиться перебросить квалифицированных людей на тяжелые орудия. В том числе и морские.
– Если все получиться, – с нескрываемым скепсисом произнес визави.
– Если вы не будете пытаться это дело саботировать, то все обязательно получится. – максимально твердо и уверенно произнес Фрунзе.
Он прекрасно знал, что этот метод в 1942 году был применен в СССР, позволив существенно удешевить и ускорить выпуск орудийных стволов, сохранив их качество. Да еще и металл сэкономить. И ничего сверхъестественного там не было, иначе бы в условиях 1942 года его бы попросту не освоили.
Его собеседник промолчал.
Как-то обреченно вздохнул и опустил глаза. Верно понял – начальственный каприз придется исполнять со всем возможным рвением.
– Может так еще и снаряды лить? – нервно спросил начальник артиллерийского цеха после затяжной паузы. В какой-то мере даже злобно.
– Зачем? Там нужна горячая штамповка с последующей чистовой обточкой. Лучше всего с токарной обработкой по копиру, чтобы меньше брака. Во всяком случае для умеренных калибров.
Собеседник промолчал.
У них на заводе ничего подобного внедрено не было. И они оба это знали. И каждый снаряд обходился ой как не дешево, так как требовал слишком много механической обработки.
– Да ты не робей. – пихнул его в плечо Михаил Васильевич. – Эту задачу я поставил не перед вами. У нас сейчас на Красном Сормово развлекаются горячей штамповкой снарядов. И уже кое-что получается. С вас мы снаряды вообще планируем снять. Чтобы перегрузку снять.
– И на том спасибо, – с едкими нотками в голосе ответил собеседник.
– Нет, если завод настаивает, то мы можем пересмотреть этот вопрос.
– Нет, нет, – вполне искренне замахал руками начальник цеха. – Люди от усталости падают.
– Я знаю. Поэтому делаю все, чтобы облегчить ваш труд. И именно по этой причине прошу – отнеситесь очень серьезное к центробежному литью стволов. Это – рабочая технология. У нас просто нет по ней документации. Но она совершенно точно позволяет очень сильно облегчить изготовление стволов. Мы ведь сняли с вас и минометные мины, и гранаты для гранатомета, и 20-мм снаряды. Сняли же?
– Сняли.
– Вот. В наркомате прекрасно понимают – перегружены. И пытаются разгрузить, изыскивая все способы. Так что – не вороти нос. Для вас же стараемся.
– Возможна эта технология и хороша, но как быть с планом? Сами же потом спросите.
– Можешь считать это моим приказом. – произнес Михаил Васильевич.
После чего достал из планшета папку с планками. И шариковой ручкой набросал приказ. Письменно. В двух экземплярах. Подписал их. И один образец вручил начальнику цеха.
– Вот. Если кто будет голову морочить – покажешь. Сам видишь – мы уперлись. Производительность ни к черту. Опытных людей не хватает. А война на носу. Возможно даже серьезная. Поэтому нам нужно быть готовыми. Понял?
– Так точно, – убирая приказ в нагрудный карман, ответил визави.
Пошли дальше.
Михаил Васильевич хмурился.
РККА требовалось много хорошей артиллерии. Чего не могла обеспечить промышленность. Из-за чего ему пришлось пойти на определенные компромиссы. Например, он принципиально отказался от современных лафетов с раздвижными станинами. Они тяжелее. Они сложнее. Они дороже. Снижение веса было особенно важно. Критически. Во всяком случае до насыщения грузовиками и тягачами РККА. Для этих же целей он повсеместно внедрял дульный тормоз-компенсатор.
Также ради повышения подвижности он вводил обязательные рессоры для колес. Чтобы их можно было скорее перемещать по дорогам. Но из расчета довольно умеренных скоростей в районе до 30–35 км/ч, чтобы не потребовалось повышать прочность всего лафета. Ведь вибрации при быстром движении на него передавались. Даже сглаженные рессорами. И в районе 30–35 км/ч происходил определенный фазовый переход, когда требовалось начинать серьезно упрочнять всю конструкцию.
Ну и углы возвышения. Их отсыпали в достатке, чтобы компенсировать недостатки конструкций. Даже пушки у теперь имели сорок пять градусов «в гору». Гаубицы же и мортиры в среднем – до семидесяти. Что и гибкости придавало в применении, и дальности. Так как старые, царские еще системы, обычно не сильно «гнулись к небу». Слишком высока у «старорежимных» была тяга к драгомировской традиции стрельбы прямой наводкой.
На выходе получались достаточно спорные орудия с крайне узким горизонтальным сектором и развитым, а иной раз и чрезмерно развитым дульным тормозом. Однако легкие, подвижные и со вполне современными дистанциями огня.
Временное решение, понятно.
