– У нее для этого нет оружия. Да, они нас смогли обхитрить и вооружить целый корпус. Но это всего корпус. Причем без тяжелых вооружений. Им нечем вмешиваться. И оружия они быстро взять ни откуда не смогут…
Фрунзе плыл по бассейну.
Спокойно, никуда не торопясь. Вдумчиво загребая руками, стараясь улучшить свою технику.
– Время, – произнес тренер, сидящей у бортика на деревянном раскладном стуле со спинкой.
И нарком направился к лесенке.
Час плавания он свой отработал. Теперь ему предстояло посещение бани и массаж. Ну и своеобразная чайная церемония для релаксации.
Война войной, а отдых тоже нужен.
Да и организм уже не самый молодой требовалось держать в тонусе. Поэтому Михаил Васильевич не забывал уделять внимание своей молодой супруге, вновь, к слову, беременной. Недавно.
Ну и тренироваться.
Не на износ.
И отнюдь не для олимпийских рекордов.
Просто на уровне хорошей такой сбалансированной физкультуры, дабы тело не застаивалось из-за избытка сидячей работы.
Кроме того, подумать над делами в этой медитативной обстановке было одно удовольствие. Никто и ничто не отвлекало.
А подумать было над чем.
Центр Варшавы силы РККА взяли, заняв при этом до трети ее территории с востока. Остатки защитников во главе с майором французской службы де Голлем продолжали оказывать сопротивление. Отчаянное, но не существенное. К этому моменту удалось контрбатарейным огнем накрыть всю серьезную артиллерию защитников. А без нее их оборонительные узлы стали лопаться намного легче и быстрее.
– Де Голль. Тот самый де Голль. – пробормотал Фрунзе отпивая глоток ароматного чая.
Этот будущий генерал сражался отчаянно и руководил своими людьми очень толково. Как стало известно – он был одним из немногих, кто вышел из котла под Минском. И вывел относительно боеспособную часть. Именно она и стала ядром тех сил, что сейчас защищали Варшаву.
И сдаваться он не собирался.
А очень хотелось.
Этот человек был игроком серьезным, хотя этого кроме Михаила Васильевича не знал никто. И пропустить его через советский плен – бесценно. Убивать его решительно не хотелось, тем более, что сам Фрунзе разделял многие убеждения этого человека. Из более поздних эпох. Из-за чего видел в нем в какой-то мере своего учителя.
А вот Пилсудский, уводя основную массу войск, прорвался из города. И уходил в сторону Прибалтики.
Ударил минувшей ночью в стык позиций БТГ и, смяв решительным натиском легкий батальон, ушел на север – северо-восток. Разведка его вела. Но так получалось, что снять подвижные соединения и направить в погоню не представлялось возможным. Они были скованны блокадой Варшавы. И даже задействованы в повседневных боях. Тем более, что выпускать группу де Голля было бы еще большей ошибкой, чем Пилсудского.
Почему он пошел в Прибалтику?
Потому что Добровольческий корпус РККА продвигаясь на восток занял почти без боя Львов. И развивал наступление в сторону Ровно. Что верным образом перерезало возможность для отступления поляков на юг.
И с этими ребята из Добровольческого корпуса Пилсудскому не договорится. Ему, наверное, даже безопаснее сдаться основным силам РККА, чем бывшим белогвардейцам, имевшим к нему счеты. Ведь то, что творили поляки с красноармейцами в годы первой советско-польской войны вызвало дикое раздражение не только в Союзе. Это задевало и цепляло многих в эмиграции.
Не всех.
Кого-то радовало.
Но эти весельчаки как раз и побежали на службу к полякам для участия в этой войне. В том числе и потому, что они сами советских бойцов с командирами не считали за людей. Даже если те являлись вчерашними солдатами и офицерами Императорской армии.
Остальные же… получили очень нехороший осадок на душе. И Пилсудский со своими приспешниками не спешил проверять то, как им отольются кошкины слезки. Тем более сейчас, когда Добровольческий корпус зарабатывал себе право вернуться домой. Да еще без поражений в правах. Как уважаемые люди. Вот поляки и ломанулись в Прибалтику.
Тоже спорное решение.
Но тут хотя бы шанс был. Тем более, что позиции англичан в тех краях представлялись очень сильными и они могли помощь. Во всяком случае, именно так они говорили по радио.
Авиаразведка вела отходящих поляков.
Но сил перехватить их не было.
Все, что находилось под рукой и радиусе доступности оказалось задействовано. Причем – на грани возможностей. Тонкой, натянутой как струна, ниткой. Так как военная операция проводилась ограниченным контингентом войск из-за нехватки времени. И два корпуса из-под Минска еще не подтянулись. Стоя там на отдыхе.
Да, по отходящим полякам работала авиация. Но они уходили лесными дорогами и укрывались в лесу при налете. Из-за чего действие бомбардировщиков выходило не эффективным. ОАБ-50 в лесах толку давала немного. Там требовалось применять что-то повесомее. Обозов же у них имелось мало. Отходили налегке. Благо, что идти они планировали не более недели. Недалеко. И боев больших не намечалось. Не с кем.
Он откусил печенья.
