— Ты ведь сама говорила о том, что этот подарок должен завязывать дарящий, — уже развязывая нить на моем запястье, пояснил Роланд, словно объясняя простые вещи законченной идиотке, после чего начал завязывать нить заново. — Итак, семь узлов для тебя от меня: первый — здоровье, чтобы я мог подольше пользоваться твоими услугами няни; второй — понимание, чтобы ты могла понимать меня с первого слова; третий — преданности, себе и своим близким; четвертый — любви, чтобы ты, наконец, нашла «того самого»; пятый — взаимности, тут всё понятно; шестой — чтобы три буквы из имени твоего возлюбленного совпадали с тремя буквами из твоего; седьмой — проницательности, чтобы ты, наконец, научилась видеть дальше своего носа и мне не пришлось тебе объяснять, почему именно три буквы.
— Снял вопрос с языка. Пока проницательность меня не поразила молнией, почему именно три буквы?
— Да, похоже, нить и правда не работает… Хотя, думаю, нужно немного подождать, — улыбнулся Роланд, опершись руками о стол.
— Подождем, — взаимно улыбнулась я, стараясь не думать о том, что именно Роланд пару минут назад сказал мне. Он ведь прозрачно намекнул, да? Кажется, я начинала краснеть и глупо улыбаться, поэтому решила немедленно ретироваться из кабинета, прежде чем безобидная улыбка Роланда не переросла в саркастический смех.
На следующее утро я опоздала на пробежку на три минуты, но Тайлер с Мэрилин терпеливо ждали меня на автобусной остановке, весело болтая о чем-то своем. Завидев их издалека, я поняла, что Тайлер конкретно вцепился руками в эту возможность видеться со мной. Следующий час парень только и делал, что пытался вытащить меня на диалог, чему я активно сопротивлялась. Я и так задыхалась от бега, и мне совсем не хотелось расходовать кислород на пустую болтовню. Оказывается, Тайлер устроился в местный спортивный клуб тренером по баскетболу для подростков и сейчас пользовался популярностью у визжащих девчонок-семнадцатилеток. Для меня его популярность у малолеток была не удивительной — не смотря на свой невысокий рост, у него были неплохо высушены мышцы и он пребывал в отличной физической форме. Этакий миниатюрный аполлончик. Мэрилин с радостью болтала с ним о всяком бреде вроде протеиновых коктейлей (она заставляла пить меня эту гадость, таская за мной бутылку и утверждая, что это позволит мне прокачать мышцы!), пока я сгибалась в хвосте колонны от нехватки кислорода в легких. Жаль, что сейчас не было ни единого дуновения ветерка, который еще в начале пробежки я терпеть не могла за то, что он треплет мой туго заплетенный хвост. Сейчас я была бы ему искренне рада.
На сей раз, мы пробежали вполовину больше вчерашнего, после чего я отправилась к Мэрилин, чтобы принять душ и переодеться. Еще вчера я поняла, что будет куда удобнее занести ей свою одежду, чтобы иметь возможность не идти после пробежки домой. С этих пор половина моего гардероба была в шкафу у Мэрилин.
Давясь протеиновым коктейлем из сельдерея, я всячески пыталась сдержать рвотный позыв и всё-таки смогла выпить его до дна, после чего мы отправились на работу.
Роланд всё еще измывался над Мэрилин, но она так сильно вошла во вкус противостояния, что начала получать удовольствие от происходящего, словно бросая своему сыну вызов. Всё, чем она занималась в поместье, она делала впервые в жизни и с неприкрытым удовольствием: мыла полы, протирала пыль, подокучивала грунт в палисаднике, таскала ящики с рассадой, поливала цветы из десятилитровой лейки, драила ванную комнату… Впоследствии всё это она проделывала почти каждый день, иногда меняя местами поставленные перед ней задачи. Конкретно сейчас она мыла окна, в то время как Роланд что-то печатал в своем ноутбуке. После поступления Мэрилин на должность разнорабочей в поместье Олдриджа, Роланд перешел работать к нам в домик, чтобы иметь возможность тиранить блондинку по даже незначительным пробелам и контролировать меня, вернее следить за тем, чтобы я не помогала его новой работнице. Я могла делать абсолютно всё — один раз я даже вздремнула на шезлонге, совершенно позабыв о том, что мой работодатель находится передо мной, а моя подопечная грызет лего. Роланд словно не замечал моих промахов. То, что он мог простить мне и даже позволить повторить, он ни за что не прощал Мэрилин, делая ей выговор даже за согнувшийся в горшке цветок. За пять полноценных рабочих дней она не продвинулась ни на миллиметр к сердцу Роланда, а Роланд не сделал ни единого шага в её сторону.
Наконец наступила суббота — день, когда Мэрилин останется наедине с Роландом. Откровенно говоря, мы с Мэрилин ставили на этот день даже больше, чем он мог нам принести. Майское утро было солнечным и даже теплым, и на сей раз с нами на пробежку вышел Дэвид — мы подобрали бегуна возле его дома, отодрав его от целующей жены.
