Это был третий день моей утренней беготни, и он был лучшим в моем скудном опыте. Теплая погода и щебетание птиц располагали к общению, и даже не смотря на то, что мы пробежали вдвое больше обычного, я была приятно возбуждена. То ли потому, что сегодня Мэрилин останется с Роландом наедине, то ли потому, что я еду в Лондон с Эмилией и, наконец, выберусь хотя бы на пару часов из этого городка, то ли потому, что сегодня я во второй раз в своей жизни попаду на концерт своей любимой группы (первый раз я посещала их концерт четыре года назад, выиграв билет в университетском конкурсе. Тогда в их группе была другая солистка, которая на сегодняшний день уже успела выстроить успешную сольную карьеру). Этим утром я даже мило общалась с Тайлером, который еще шире улыбался от того, что я, наконец, перестала быть бурчащей фурией. На фоне Дэвида мы выглядели дилетантами в спорте (он изо всех сил пытался смириться с нашим медленным бегом, который больше походил на быструю ходьбу). Да, это утро было действительно замечательным. Впервые за долгое время мои дни начали приобретать цвета (и это совсем не из-за диалога с Роландом, который состоялся во время завязывания им красной нити с его именем на моем запястье!!!).
После того, как я вышла из душа, Мэрилин указала мне на разложенный на кровати спортивный костюм, состоящий из черных леггинсов с линиями на ягодицах, которые обычно делают задницу визуально красивее, и розовой майки с глубоким декольте.
— Это твой костюм, — серьезно констатировала блондинка.
— Что за бред? Я не могу его принять…
— Умоляю, не выпендривайся. Всё. Это твой костюм. Считай, что это в счет разбитого мной старого дедушкиного торшера в гостиной. Завтра оденешь его. Я посмотрела прогноз погоды — будет пятнадцать градусов тепла, так что смело можно бежать в одной майке. Хватит бегать в толстовке и потертых штанах. На пробежке ты должна чувствовать себя королевой красоты, понятно? Тем более завтра важное утро.
Нет, я, конечно подозревала, что выгляжу в своем университетском спортивном костюме убого, но чтобы настолько, что в итоге мне безвозмездно подарили новую форму…
— Я что-то упустила? — поинтересовалась я, имея в виду неизвестную мне важность завтрашнего утра.
— Не важно, главное чтобы ты завтра сияла, понятно?
— Не совсем…
— Мы накрутим тебе на ночь бигуди, — продолжила Мэрилин, совершенно не слушая меня, — и нужно сделать тебе натуральный макияж.
— И пахнуть я должна розами?
— Ландышем. Ты будешь пахнуть ландышем.
Я сдалась — она абсолютно меня не слушала и не хотела объяснять, что именно должно было произойти завтра утром. Важно было только одно — сегодня ночью я должна была ночевать у нее, чтобы блондинка смогла подготовить меня к какому-то супер-важному событию.
В двенадцать часов дня я сидела под кабинетом гинеколога в ожидании Эмилии и предвкушала поход по магазинам — Эми накопила денег, чтобы сменить гардероб матери-одиночки на что-то более легкое и яркое. А пока моя сестра разбиралась с потерянным молоком и сбившимся менструальным циклом, я решила разузнать обстановку в поместье.
11:55 Как отреагировал Роланд на моё отсутствие?
11:57 Никак. Он просто сложил свой ноутбук и ушел в кабинет.
12:00 Он что, не контролирует твою работу?
12:03 Похоже, он стал мне доверять.
12:05 Я думала, что вы пообщаетесь.
12:09 Еще не вечер! Кстати, он сказал: «Пожалуйста, не протери дыру в столе», когда я протирала стол на террасе перед ним. Он впервые сказал «пожалуйста»!!! И еще сделал это не с обычной холодностью, а скорее с отстраненностью. Кажется, он сменил хладнокровие на безразличие. Это прогресс.
12:11 Определенно. —
Прошло больше получаса, а Эми всё еще не выходила из кабинета. От этого мне стало даже как-то не по себе: «Вдруг у нее что-то серьезное? Нет, скорее всего у меня просто паранойя».
Эмилия вышла от врача в тридцать пять минут первого, и я сразу же забыла о своих переживаниях. Она подошла к стойке регистратуры, оплатила посещение, и мы молча зашли в пустой стальной лифт.
— Ну, что тебе сказали по поводу молока?
— Как и предполагалось, — тяжело выдохнула Эми. — Молоко перегорело на фоне стресса.
— Ясно, — с облегчением выдохнула я.
