— Оставь свой дом себе, истеричка! Я нашел себе работу на другом конце света и уже через пару суток я улетаю в Колумбию вместе с Тарой!
— И кем же ты будешь работать без знания языка, ничтожество? — с неприкрытым сарказмом хлопнула в ладоши мама.
— У отчима Тары страховое агентство, в котором для меня уже готово место, так что оставайтесь в своём зачуханном городишке и живите своей серой жизнью без меня! — после этих громких слов Эмметт подобрал свой чемодан и отправился к такси, которое уже поджидало его (по-видимому, он на нем приехал).
Я наблюдала за тем, как Дэвид и Сэм медленно направляются в нашу сторону, как вдруг Эми безэмоционально произнесла:
— Он это спланировал.
— Что? — переспросила я, скорее пытаясь понять, что именно она только что сказала, а не что имела в виду.
— Он прокрутил всё за моей спиной, — пояснила Эми, опустив скрещенные прежде на груди руки. Стоя на пороге, я посмотрела на небо, которое заволокла сплошная серая дымка, но, судя по воздуху, дождя не предвещалось. Этот день… В прошлом году он был солнечным. Никогда его не забуду. Но так хотелось бы.
— Эми… — хотела начать мама, но сестра её оборвала.
— Как я могла не видеть того, что у него появилась любовница? Какой ужас… Он ведь даже работу на другом конце света нашел и собирался уехать на днях! Он бы испарился и даже не предупредил меня!
Я закрыла входную дверь и Эмилия, облокотившись об нее, спустилась на пол.
— Всё будет хорошо, — сев рядом со старшей сестрой, положив голову на её правое плечо и потирая её левое, вздохнула я, пытаясь приглушить её всхлипы.
Дэвид с Сэм гуляли вокруг дома, периодически возвращаясь, чтобы напомнить Эмилии о том, что малышку пора бы покормить и неплохо было бы поменять ей памперсы (чем занималась мама). Первый час Эми плакала как заводная, совершенно не срываясь на рыдания, при этом слишком сильно вздыхая. После она просто сидела у окна, глядя куда-то вдаль и слушая длинные монологи мамы о том, что всё обязательно наладится и что это ничтожество не достойно такой замечательной семьи, как наша, пока я разливала очередные порции кофе по чашкам.
И всё же, даже на фоне всей этой кутерьмы я не могла забыть о самом отравляющем событии этого дня — в этот день, ровно год назад, умер дорогой для меня мальчик. Мальчик, чья жизнь настолько сильно переплелась с моей, что после резкого разрыва этой связи внутренности моего естества не прекращают кровоточить ни на секунду. Порой даже кажется, что эти раны никогда не затянутся и в итоге я скончаюсь от потери крови.
Дэвид явно старался держать Сэм подальше от стрессовой ситуации, дабы уберечь её от лишних вибраций в виде нервных всхлипов Эмилии, поэтому делал уже сотый круг с Джесс на руках вокруг лавочки, на которой сидела мать его будущего ребенка. Наблюдая через окно за этой картиной и прислушиваясь к тому, как на кухне мама кипятит чайник для ревущей в своей спальне Эмилии, я пыталась дышать хотя бы чуть-чуть ровнее. Можно ли считать себя эгоистом, ощущая острую боль, стрела которой пронзила тебя ровно год назад, что совершенно притупляет твою жалость к той боли, которую только что причинили дорогому тебе человеку?
Я не могла с собой ничего поделать. Казалось, будто болит везде — боль подступила к грудной клетке, горлу, глазам и завывала внизу живота. Мартин год назад засунул руки в мою душу и неосознанно разорвал её в клочья. Он ушел безвозвратно. Навсегда. Сегодня.
Услышав, как мама выходит из кухни, я нервно потерла глаза, после чего тихо обернулась.
— Мама…
— Да, дорогая, — оборвала меня она, с опаской держа в руках горячую чашку.
— Можно я уйду?
— Да, дорогая, я прекрасно понимаю… Не думай, что мы с папой забыли… Иди домой. Тем более уже час дня — нужно было бы разогреть дедушке обед… А я пока побуду с Эми. Сейчас напою твою сестру чаем из мяты с пустырником и заставлю её поспать.
При упоминании чая из мяты с пустырником по моей коже пробежала нервная дрожь. Я поджала губы, попытавшись улыбнуться в ответ на мамину натянутую, печальную улыбку, после чего отправилась к выходу, пока мама спешила донести горячий чай до спальни Эми.
На улице стояло затишье, которое зачастую бывает перед сильной бурей. Молочно-свинцовые облака уже заполонили всё небесное пространство и буквально застыли, отказываясь сдвинуться хотя бы на миллиметр. Не было ни единого порыва ветра, но на улице всё равно было достаточно прохладно, поэтому, когда я добралась до дома, я с удовольствием надела свои любимые носки из верблюжьей шерсти, давным-давно подаренные мне Линдой.
Дед сидел напротив телевизора и поочередно почесывал Балто с Гердой, пока те лениво перекатывались с боку на бок. Эти собаки стали настолько большими, что занимали в комнате даже большее пространство, нежели два дряхлых кресла.
Обоюдно с дедом мы решили ограничиться сегодня грибным супом-пюре и в итоге съели по две его порции. Во время обеда дед так увлекся разбором прошлогоднего Эпсомского Дерби[14], что едва не забыл о приеме порции таблеток.
