девочки. Более доброго и отзывчивого человека мне никогда уже больше не довелось встретить.
Я попал в больницу с пневмонией и лежал в одной палате с ее отцом. У него был абсцесс легкого.
Хелен навещала его каждый день, и, обратив внимание, что я много читаю, однажды поинтересовалась
содержанием книги, лежащей на моей тумбочке. Я был смущен ее вопросом и, преодолевая неловкость,
32
поведал о сюжете книги Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» и о том, что читаю ее третий раз, так как всё,
что было в доме, уже проштудировано неоднократно. И, вконец залившись румянцем до самых кончиков
ушей, попросил принести любые книги, которые есть у нее. Так у нас завязалась дружба.
Ее отца через неделю выписали, а она продолжала приходить, но уже ко мне. Мы о многом
разговаривали. Она была благодарным слушателем, не лишенным чувства юмора и остроумия. Нередко ее
каверзные вопросы ставили меня в тупик. После выписки из больницы я стал частым гостем в их доме. Ее
отец еще в больнице относился ко мне как к родному сыну, а узнав, что я рос без отца, и вовсе проникся
симпатией. Мне нравилось бывать у них. Это была не совсем обычная семья. Дело в том, что бесспорным
лидером в ней была мать Хелен, ее звали София. Тучная дама с восьмым размером груди, мужской
походкой и зычным голосом. На ее фоне щупленький и лысый Джек, с по-детски распахнутыми голубыми
глазами и широкими, но короткими, словно два кусочка меха, бровями, выглядел довольно комично.
«Калмен, не суетись под ногами!» – то и дело доносилось с кухни. Отца звали Джек Калмен – он работал
машинистом на железной дороге. Впрочем, эта напускная строгость в отношениях не была лишена и
нежности, свидетелем которой я не раз являлся. София могла повелительно прижать голову Джека к своей
груди, осыпая поцелуями его гладкую макушку. Вид Калмена в эти моменты был безмятежно счастливый и
безропотный. А семья умилялась, созерцая такую идиллию.
В их доме постоянно проживало от четырех до семи кошек. Их всех подбирал на улице Джек. Он был
абсолютно счастлив со своей властной супругой, искренне восхищался ее недюжей силой и умением
торговаться на местном рынке. София оберегала его и прикрывала от всех наготу ранимой души Джека.
Никто в ее присутствии не смел иронизировать над сентиментальностью и чрезмерной добротой ее супруга.
К счастью, Хелен по всем статьям пошла в отца и, будучи моей женой, никогда не пыталась мною
командовать. Старший брат Энтони и сестра Джина уже имели свои семьи и жили отдельно, а Хелен и
младший брат Райан – с родителями. По праздникам вся семья собиралась за большим столом в
родительском доме, и я упивался этой многоликой дружной родней. Меня тогда покорил мощный
фундамент семейных традиций Калменов. София заставляла всех присутствующих дам, включая и мою
маму, записывать рецепты каких-то новых блюд. Мужчины курили на улице, обсуждая новые модели
автомобилей. Во всей этой суете было столько единства и родственной любви!
Я открыл бутылку с водой и неторопливо сделал несколько глотков, после чего продолжил:
– Хелен в то время изучала искусство в Бостонском университете. Я встречал ее после занятий, и мы
гуляли по набережной реки Чарльз или просто устраивали пикник, лежа на газоне под раскидистым кленом.
Нам не нужны были слова. Мы могли часами молча гулять, взявшись за руки. Я был до неловкости
неискушенным в вопросах любви. Меня разрывало от чувств, которые, краснея, лелеял в своем сердце. Я
посылал ей бессловесную волну любви, а она в ответ – цунами обожания! Мы встречались три года, ровно
столько, чтобы Хелен окончила университет, а я смог накопить на более-менее приличную свадьбу. С моей
стороны посаженным отцом был старина Вэйн Доэрти. Мы поселились в доме моих родителей. Мама
приняла Хелен как родную дочь.
Двадцать второе октября шестьдесят третьего года стало самым счастливым днем в моей жизни: я
стал отцом замечательного сына! В день его рождения, отмечая это событие с коллегами по работе,
впервые напился до беспамятства, поскольку еще не умел обращаться с алкоголем и понятия не имел, что
такое чувство меры и похмелье. Джим рос покладистым и жизнерадостным малышом, умеющим
самостоятельно находить для себя занятие. Он не унаследовал моей феноменальной памяти, однако учился
всегда на отлично. В доме было не так много игрушек, но книг в нем всегда было более чем достаточно. Я
горжусь своим сыном, его человеческими качествами, которые в него заложила Хелен, и его
интеллектуальными способностями, которые развил в нем я. Жена никогда ни на что не жаловалась и свое
недомогание оправдывала усталостью. Когда она всё же решилась обратиться к врачу, было уже слишком
поздно. Метастазы опутали большую часть внутренних органов. Она сгорела на моих глазах за четыре
месяца. Джиму тогда только исполнилось четырнадцать. То лето выдалось на редкость дождливым, даже
река Чарльз стала значительно шире своих границ. Я потерянно бродил по берегу, как тогда с Хелен. Сидел
под нашим с ней излюбленным кленом. Дождь нещадно хлестал по опущенным плечам, а я намеренно не
