Следующим претендентом на опекунство был немолодой бородатый мужчина с быстрой речью и косящим глазом. Он захотел взять старого тихого Чуда. Трепал его по простой, обвислой шкуре, пожимал лапу, насильно отрывая её от земли. Чуд отворачивался и опускал морду. «Я собак люблю, – посмеивался мужчина. – Собаки, они друзья». Но когда Виолетта предложила ему ознакомиться с договором и спросила, при себе ли паспорт, сунул руки в карманы и, не объясняясь, косым торопливым шагом двинулся через площадь в лес.
– Вот для этого и нужен договор! Ясно вам теперь? – сказала Виолетта и упёрла вздрагивающие от возмущения руки в край стола. В тот же миг договор, схваченный крепким порывом ветра, вспорхнул и приземлился в кучке детей, вызвав смех и возгласы. Все обернулись к ветру лицом и увидели: в ближайшую рощу уже входил дождевой мрак, отчего особенно светлой, контрастной стала юная зелень.
Люди, озираясь, прихватывая за руки расшалившихся детей, заторопились к шоссе – прочь из гудящего непогодой леса.
А затем полил дождь, и площадь опустела совсем. Это был радостный майский ливень. Он шёл дружным строем и сбивал с тополей, лип и лесной черёмухи всё, что держалось непрочно. Густой запах дождя спутал время и место действия. Нежная зелень, смешанная с тёмными клочковатыми тучами, казалась былинной.
Пока люди в замешательстве озирались: пройдёт ли туча? – собаки вымокли. Зря Наташка сушила их феном для пышности. Вымокли наскоро собранные в стопки Асины картинки, пряники и холщовые сумки.
Кинулись загонять под навес животных и убирать вещи. Не суетился один Пашка. Сев на корточки возле образовавшейся по краю лужайки «запруды», он наблюдал за пузыристыми ударами капель. Кутерьма противоречивых течений кружила воду, с «головой» накрыв траву и бутоны одуванчиков. Пашка заметил, что один из пузырей держится дольше других. Как маленький танк, он пробивал себе дорогу между травинками, искал свободные протоки и лопнул, только когда наткнулся на ветку.
Тем временем всё новые и новые пузыри-«шаттлы» десантировались на поверхность воды и вступали в неведомое сражение. С увлечением наблюдая за действиями дождевой армии, Пашка иногда протягивал руку и осторожно убирал то или иное препятствие на пути «шаттла», за который болел. Порой задетый пузырь взрывался.
– Ну что, невесты! По домам? – сложив в сумку непроданные сувениры, сказала Виолетта и подошла к Пашке проститься. – Павел, это только начало. Твой первый опыт. Закаляйся! – сказала она замершему над лужей мальчику. Тот не обернулся.
Татьяна, Саня, Наташка и Курт поблагодарили бескорыстных помощниц от своего имени и от имени государя. Курт вызвался проводить их с вещами до машины, но Виолетта отказалась:
– Нет, братцы. Сами допрём. Лучше бегите, сушите хвостиков!
Наперегонки вбежали под крышу, и сразу пол шахматного павильона обрёл камуфляжный рисунок. Запахло по-дачному – мокрым деревом терраски. Ася открыла контейнер с котлетками и угостила собак, а люди согрелись оставшимся в термосах сбитнем. По железному конусу крыши бил дождь. Под его расстроенный марш все вёсны, осени и лета Полцарства, которые уже не могли свершиться, прошли по двору, приветливо постукивая в окна.
– А из моих никто не пришёл. Надо же! – озадаченно качнул головой Саня.
Он рассказал о ярмарке некоторым пациентам, из тех, что не стеснялись звонить ему за советом днём и ночью. Саня считал, что точно придут Никитины – Оксана с мамой. Они живут вдвоём, Оксана водит машину, у них дача. Рассчитывал на Снегиринских – молодых пенсионеров, у которых недавно умер пудель. Надеялся на чувствительного диабетика Серёжу, собиравшегося завести пса, чтобы вынудить себя наконец к оздоровительным прогулкам. Он был уверен в приглашённых. Не в том, что они непременно возьмут собаку, но в том, что, как обещали, придут «поболеть».
– Ну что, Александр Сергеич, уволитесь теперь из поликлиники своей? – сказал Курт.
На этом сокрушения были оставлены. Предстояло обговорить план дальнейших действий.
В своём посёлке недалеко от Москвы Наташка нашла соседей, бравшихся за некоторую сумму подержать у себя собак. Это потому было хорошо, что Наташка могла проведывать их каждый день. Ася договорилась с Алмазом, тем самым, что в конце февраля перевозил к Пашке замоскворецких собак. Он обещал прибыть по звонку на «Газели». На этот раз ему предстояло отвести за город четырёх псов, включая и Гурзуфа с Марфушей.
Тимку-безлапого, Нору-эрделиху и Василису-падучую, нуждавшихся в серьёзной медицинской поддержке, на время – по крайней мере до тех пор, как об этом проведают родители, – вызвался приютить Курт. Джерика забирала Татьяна. Оставался открытым вопрос с Агнеской, которую по причине страшной пугливости не взяли на ярмарку, а оставили в ветпункте с Джериком.
Когда дождь кончился, собак заперли в шахматном домике, а сами пошли возвращать Людмиле на склад, что одалживали. Занесли потом в кафе отмытые термосы и на обратном пути обнаружили, что Пашки нет.
