А с другого боку, что мы с ними делать будем? Была одна Мак Кехта больная, теперь еще раненый Ойхон на руках. Да вдобавок двое пленных.
Когда мы уже вернулись к костру и я осмотрел рудознатца, оглушенного, но живого, Сотник молча сбросил куртку. Гелка подхватила ее и охнула, зажимая ладошкой рот, заметив длинный порез с рваными краями вдоль левого бока.
– Покажись, – потребовал я, удивляясь прорезавшейся в голосе властности.
Он усмехнулся в бороду и поднял руку. На рубахе ни кровинки, ни ниточки вытрепанной.
– Вскользь чиркнула. Повезло.
Еще б не повезло. Два пальца левее – и под сердце бельт вошел бы.
Нет, повременю-ка я пока с жалостью к арданам. Пусть по лесу как хотят бегают, хоть без порток и голодные. И корки черствой у меня не дождутся, если повстречаю.
Серый осенний рассвет, поднимаясь над гладью Отца Рек, не прибавил ярких красок на осмотренных еще в сумерках позициях. Легкий туман, не плотный, а клочковатый и полупрозрачный, словно дымок над бивачным костром, полз над заболоченным левым берегом, собирался над заросшей камышом и очеретом старицей в полутора сотнях шагов восточнее заливного луга, намеченного для предстоящей битвы.
Речная стража Ард’э’Клуэна с руганью выбиралась на сушу, которая казалась им еще менее пригодной для нормального сражения, чем палубы их узконосых длинных лодей представлялись полем боя двум десяткам талунов из числа верных королю, привезенным по речной дороге для подкрепления отряда. Воины проваливались по колено в раскисшую землю, кое-где скрепленную непрочными корешками пожелтевшего белоуса. Липкая грязь цеплялась за сапоги огромными комьями, сковывала движения.
Многим гордым до беспамятства арданам такой выбор места боя не нравился, но проронить хоть словечко недовольства не решился ни один. Флот Брохана Крыло Чайки подчинялся своему командиру беспрекословно. Хоть в грязь, хоть в огонь. Только кинь клич горбоносый сухопарый предводитель, разменявший уже пятый десяток.
И все равно десятники и капитаны поругивались, глядя на кислые рожи своих подчиненных. А те выгружались молча, без обычных шуточек-прибауточек. Вытаскивали загодя заготовленные широкие тяжелые щиты, длинные пики – еще один повод для досады. Брохан решил встретить колесницы мятежных ихэренцев сомкнутым строем и частоколом копий. А среди его бойцов драка в плотным строю не приветствовалась. Да и какой единый строй может быть у отчаянных корабельщиков? Схватка один на один. Вот где удаль показать можно и добычей разжиться, не поступившись воинской Правдой! А здесь? Теснота, толкотня, давка. Сзади в затылок дышат. Да еще капитаны строго-настрого наказали – из строя не выскакивать, на оскорбления и подначки не отвечать.
Угрюмо выпрыгивали воины на берег. Угрюмо скапливались кучей. Лодьи бросили без охраны. Только чуток вытащили украшенными резьбой носами на мелководье. А и то верно. Проиграем – всех порежут, не дадут убраться восвояси. Победим – так зачем охрана?
– Веселее, речные ястребы! – Брохан Крыло Чайки вскарабкался на колесницу, нарочно для командира выговоренную у талунов. – Веселее, молодцы мои! Не ровен час, гости припожалуют!
Вообще-то называть ихэренцев гостями было несколько неправильно. Левый берег Ауд Мора принадлежал уже Витеку. Но... Кто первый встал, того и валенки. Раз речники раньше противника заявились, то и быть им на поле хозяевами. А всем, кто позже подкатит, – гостями незваными. Незваными, но жданными.
«Речные ястребы» зашевелились поживее. Выстроили прямоугольник – восемь шеренг в глубину, в шеренге по полсотни человек будет. Все команды десяти веслокрылых кораблей нашли место в том строю. Первая шеренга с кряхтением взялась за щиты. Сюда отобрали самых рослых и крепкоплечих. Задние просунули в свободные пространства между обитыми бронзой дубовыми досками и над плечами передних товарищей длинные пики с узкими гранеными жалами. Каждый наконечник по две стопы в длину, и оскепище следом за ним железом оковано – не враз перерубишь, коли и дотянешься мечом.
Левое крыло построения надежно прикрывалось старицей. Здесь нападающие не пройдут. Не зря Брохан облазил вчера в сгущающихся сумерках весь берег. Вынюхал все, как пес.
Колесницы талунов занимали позицию на правом крыле. Там местность была повыше, и грязь, облеплявшая в низинке колеса по самые ступицы, давала хоть какую-то свободу передвижения. Заносчивым драчунам, умостившимся в легких ясеневых кузовах, тоже отдали недвусмысленный приказ: в бой без команды не лезть, не зарываться. Главная их задача в том, чтобы не дать врагу обойти неповоротливое построение пехотинцев сбоку и сбросить его слитным ударом в реку.
