Полуденные врата полностью

– Правильно! Правильно! – рыдая, вторил ей Пасарибу, продолжая ползать по земле. Побелев как мел, он не в силах был отвести полуослепшие глаза от рычащего чудовища, преградившего нам путь. Чиновник взывал к нам на ужасающей смеси английского с индонезийским. – Господин лесов! Господин полей! Повелитель урожаев – больших и малых! Хозяин древесных гигантов и kuro-i, обитающих в кустах! И более мелких духов – Barong! Защитник жизни и плодородия! – Пасарибу сбился на истерические выкрики, вообще же он говорил монотонно, словно передразнивал тех, кто в детстве рассказывал ему сказки. – Ведьма превратилась в прекрасную вдову Калон Аранг и вознамерилась совратить раджу и свести его с пути истинного. Тогда он тоже стал человеком, мудрым советником Мпу Бхарадахом. Что он сделает со мной после того, что я натворил? Jangan memarabhan kepada sahaya![175]

На этот вопрос мы могли бы ответить в любую минуту. Превращение закончилось. Существо повернуло к нам жуткую голову, задвигало челюстями, которые легко справились бы с теленком, длинный хвост бил по земле, из пасти между похожими на сабли клыками текла слюна, зверь по-кошачьи припал к земле и замер, готовясь к прыжку.

Однако, сломав посох Баронга, стремясь обуздать его силу, я, сам того не желая, разбудил и нечто другое. Я понял это, когда жители деревни, упавшие на колени при виде Баронга, вдруг повскакали на ноги и с возмущенными криками стали на что-то показывать. Зеркальная гладь рисовых полей внезапно покрылась туманом, бесценные растения поникли и затрепетали, верхушки деревьев замотались из стороны в сторону. Баронг повернул голову и, раскрыв пасть, громко завыл. Налетел сильный порыв холодного ветра, он принес с собой запах моря, а здешние люди не любят его и боятся. До нас донеслись близкие звуки ружейных выстрелов, крики и едкий привкус дыма.

Ветер с моря налетел на смоковницу, пригнул её ветки, так что те затрещали, оборвал новые побеги, которые, трепеща, взвились в воздух. Ветер завыл вокруг деревенских храмов, опрокинул жертвенные сосуды, в клочья разорвал украшения и одежду, приготовленные для фестиваля. Но как только ветер долетел до невысокого pura dalem – храма темных сил, раздался страшный треск, куда громче выстрела, потом что-то глухо заскрипело, подобные звуки я уже слышал в Борободуре. Небольшое здание из серого камня вдруг раскололось, и две его части разошлись в разные стороны. Оттуда вырвалась ослепительная сине-белая световая дуга, и в образовавшемся просвете среди клубящихся гигантских теней появилась фигура, напоминавшая скорее не человека, а чудовищную куклу из театра теней.

Это была Рангда, соблазнительная и ужасная, символ природы разрушительной и неукротимой. За ней толпилось её мертвое воинство, согбенное и сжавшееся. Доносился звон доспехов минувших времен, тех лет, когда Бали купался в крови. Если сейчас в жилах этих воинов текла кровь, то её было слишком мало, ибо я не заметил, чтобы в прорезях масок, закрывавших их лица, блестели глаза. Испустив пронзительный нечеловеческий вопль, Рангда подозвала их к себе. Обступив её, они, как муравьи, стали спускаться по ступеням на деревенскую площадь, держа в безжизненных, бесчувственных руках длинные крисы и сабли.