– Как и тот факт, – добавил Востриков, – что в кошельке жертвы оставалось сто пятьдесят рублей. Было бы сложно объяснить судье – а прежде всего самому Рыжему, – почему он взял не деньги, а кулон. Ведь кулон еще нужно продать, а Рыжий как можно скорее хотел «подлечиться». Как вы думаете, Палисадов все тогда понимал?
– Несомненно, – отвечал Недошивин. – Мне очень жаль, что Гнеушев не успел угостить его отравленным бордо.
– Гнеушева послали вы?
– Конечно.
– И ждали Лизу в Москве?
– Уже были готовы документы для отправки ее с Иваном за границу. Если бы не Вирский, все сложилось бы иначе.
– Понимаю… После убийства Лизы вам пришлось ждать еще несколько лет, чтобы отправить ребенка за границу.
– И, как я был уверен, в надежную американскую семью… Но я не знал, что мой личный агент, которому я доверил это, гораздо раньше стал работать на Вирского. В результате вышла глупость, потому что моего сына воспитали для целей этого идиотского Ордена, а Вирский затем перекупил у Ордена права на мальчика. Но до этого он послал Ивану анонимное письмо, в котором рассказал об убийстве его матери и намекнул, что убийца очень благополучный и высокопоставленный в России человек. Нельзя было поступить умнее, чтобы задеть гордость подростка и заставить ненавидеть страну его происхождения! Но это письмо, к несчастью, случайно прочитала и приемная мать Ивана. Вскоре она погибла под колесами грузовика… Так началась новая череда убийств, которая, думаю, еще не завершилась.
– Почему Вирский до сих пор цел?! – вскричал Востриков. – Ваша структура, не дрогнув, устраняет заслуженных капитанов милиции, пытается убить ответственных работников прокуратуры и не трогает одного-единственного негодяя, из-за которого и заварилась вся эта каша!
– Хороший вопрос. Я его часто себе задаю. Но не нахожу на него ответа. Знаете, как говорят: береженого Бог бережет. Вирского тоже
– Каким образом он ухитрился обескровить уже мертвое тело? Без надрезов, без помощи шприца…
– Тоже вопрос… Но на выяснение его у нас нет времени. И не прикидывайтесь простачком, Востриков! Вы все это время почитывали специальную литературу. Вы ухитрились разыскать в московской библиотеке те книги, в формулярах которых расписывался Вирский. Конспиратор вы никудышный, но сыщик – превосходный!
Востриков просиял.
– Что вы сейчас собираетесь делать? Вам лучше моего известно, какая опасность угрожает вашему сыну!
– Я собираюсь исчезнуть.
– То есть?
– Вы верите в русалок, милый Востриков?
– Что вы городите?! Какие русалки?!
– Русалками на Руси считаются люди, которые ушли на тот свет в результате самоубийства или умершие неестественной смертью. После смерти они не обретают покой. Скитаются по земле и мучаются от беспамятства. Они не помнят своих имен, не помнят самих себя – что может быть страшнее! И вот они ловят случайных прохожих и умоляют назвать их по имени. «Дай мне имя!» – буквально требуют они. Но делать этого нельзя! Давший имя русалке теряет свое имя и свою личность. Он сам обречен после смерти оказаться русалкой.
– Я ничего не понимаю…
– На днях мы встречались с Вирским и заключили с ним договор. Я оставляю ему русалку по имени Лиза (которого она не помнит), а он оставляет в покое Ивана. Вирский все точно рассчитал: да, мой сын для меня дороже всего на этом, а уж тем более на том свете. Я должен был встретиться с Лизой, которая могла бы меня узнать, и уговорить ее не сопротивляться воле Вирского. Да, Вирский все правильно рассчитал! Но не учел одного смешного обстоятельства…
– Именно?
– Как вы думаете, что я сказал, когда увидел Лизу?
Востриков с нескрываемым ужасом посмотрел на полковника:
– Вы… назвали ее по имени?
– Заметьте, я не собирался этого делать. Вирский замечательно проинструктировал меня, он прочел мне целую лекцию о русалках и о том, как с ними нужно разговаривать.
– Почему же вы…
– Поставьте себя на мое место… Что я должен был сказать, когда внезапно увидел любимую женщину, которую не видел двадцать пять лет? Конечно: «Лиза!»
Некоторое время оба задумчиво молчали. Востриков не верил Недошивину, но и не мог понять, каким образом эта странная фантазия родилась в голове полковника, а главное – зачем он рассказал это?
– И все-таки, что вы собираетесь делать?
– Пора поставить точку в этой истории, милый Востриков. Двадцать пять лет я пытался убедить себя, что в смерти Лизы и судьбе Ивана виноват кто-то еще, кроме меня. Рябов, Вирский, Господь Бог…
– Человек не имеет права распоряжаться своей жизнью и смертью, Платон Платонович, – назидательно сказал Востриков.
– Возможно. Тем более мы не имеем права распоряжаться жизнью и смертью ни в чем не повинных людей. К делу! Вот документы гражданина России Ивана Платоновича Недошивина. Вы единственный, кому я могу их доверить…