Полуденный бес полностью

В глазах артистки стояли слезы размером с бриллианты, украшавшие ее шею. Она крепко поцеловала Звонарева в губы, но в этом поцелуе не было ничего плотского. Это был поцелуй благодарности, и Звонарев оценил его и принял естественно, как признание коллеги по ремеслу. Все вокруг хлопали и приятно улыбались. И только Джон с недоумением озирался. Неужели эти сытые, развращенные люди, накачавшиеся алкоголем и наговорившие друг другу столько всевозможных глупостей, могли получать удовольствие от этих мучительных песен?

Несколько человек во главе с Коралловым стали уговаривать Звонарева исполнить на бис «Песню о гнедых». В этот раз певец долго отказывался. Наконец с пронзающей душу и нечеловеческой мукой он не спел, а поведал историю о продажной женщине, которую все бросили в неприглядной старости, кроме пары жалких кляч, пригодных лишь на то, чтобы доставить уже никому не нужное, уже никем не желанное тело хозяйки на кладбище. Этот романс, по-видимому, особенно любимый русскими, возмутил Половинкина до последней глубины души! Возмутил даже не он, а то, с каким наслаждением его слушала публика, как вдохновенно горели холодные и насмешливые глаза Барского, как сладко, навзрыд плакала Перуанская, и даже Марлен Кораллов снял очки и смахнул с мощного носа слезу.

– Спасибо, голубчик! – совсем низким от слез голосом сказала Перуанская, вытирая красное лицо рукавом платья и царапая щеки перстнями с бриллиантами. – Отворил старухе слезы, благодать Божью! Нет, ты не артист! Ты – бог! Молодой бог!