Полудницы полностью

В эту полифонию ворвался короткий мяукающий плач. Гульшан встрепенулась, поднялась, бледная, ошалевшая.

«Ребенок. Мы шли за ребенком!»

Какой-то рубильник включился в ее мозгу, а детский голос вдруг позвал снова – капризно, требовательно.

«Где ты? Где?»

Над водой летали стрекозы. Пахло тиной, от реки веяло прохладой. Лето. Середина дня. Девушка тупо уставилась на покосившуюся избушку.

«Хижина. Там».

Она поплелась к лачуге. Под ногой что-то звякнуло. Откатился пустой медный ковшик – воду давно впитал песок.

Гульшан поднялась по ступеням, вошла в полумрак хижины. Часто заморгала, привыкая к темноте.

Первое, что она увидела, – лавку вдоль стены, на которой кто-то аккуратно разложил странные находки: жестяные банки, ржавые пружинки, несколько монет, потерянную блесну, куклу без головы, фантики от конфет, сморщенное яблочко, дикую малину. В углу валялись брошенные сети. У стены ржавела коптильня.

Плач затих, перешел в тихие всхлипы.

– Выходи, не бойся…

Из-за коптильни показалась светлая головка, и на Гульшан уставились два влажных любопытных глаза.

Бабочки-ресницы хлопнули, и маленькие брови поползли вверх от удивления.

– Ма-ма, – девочка бросилась вперед, остановилась, разглядывая девушку, и спросила недоверчиво: – Тетя, мама?

Гульшан покачнулась, вытерла мокрый лоб. Опомнившись, села на корточки, протянула руки.

– Иди. Иди ко мне, милая.

Девочка доверчиво кинулась в объятья. Маленькое теплое тельце прижалось к груди гостьи, затрепетало.

Гульшан держалась, чтобы не разрыдаться, не напугать ее. Но когда почувствовала, как крохотные ладони гладят ее волосы, вплетают в локоны пальчики и держат крепко-накрепко – не выдержала, заплакала.

Кажется, плакала и девочка. Но уже другим, теплым плачем.

Гульшан отняла ее от себя, внимательно осмотрела.

Девочка выглядела года на три. Точно Гульшан определить не могла, она нечасто общалась с детьми. На губах ребенка виднелось что-то красное. Кровь? Нет, не кровь. Девочка ела малину. Полудница приносила ей сюда ягоду. Неужели подкармливала? Интересно, вода в ковше тоже предназначалась девочке?

Только теперь Гульшан поняла, что никогда не видела дочку доктора и не знает, Зарина это или нет. Зато ее видел Азим, он сейчас подскажет… Она осеклась, наконец до нее дошел весь ужас произошедшего. Его больше нет! Как же Дэн? Что она ему скажет?

Ладно, об этом потом. Сейчас нужно вывести девочку, отыскать монахинь и попытаться не рухнуть в обморок.

– Как твое имя?

Девочка не ответила, приложив к уголку рта пальчик.

– Я Гульшан. А тебя как зовут?

Девочка нахмурилась, показала на рот.

– Хочешь пить?

Малютка кивнула.

У двери Гульшан на мгновение задержалась. Еще раз оглядела лавку с расставленными на ней предметами.

Значит, полудница находила все это и приносила ребенку, как сорока, падкая на блестящие вещицы. Неужели играла в няньку?

Девочка крепко вцепилась в штанину Гульшан.

– Ма-ма, там! – она указала на дверь, подняла вверх руки с раскрытыми ладошками, расширила глаза.

Гульшан покачала головой:

– Не бойся. Я ее прогнала.

Девочка кивнула, но штанину не отпустила. Тогда Гульшан осторожно взяла в руку ее кулачок и разжала удивительно сильные пальцы. Ладошка была мокрой.

У выхода малышка остановилась, указала на лавку.

– Что ты хочешь?

Девочка потянула Гульшан за собой, взяла с лавки куклу без головы, прижала к себе, покачала, снова указала пальцем на дверь.

– Ты хочешь взять с собой куклу?

Девочка повертела головой: «Нет».

Снова указала на дверь.

– Там! Эта. Я.

Она хлопнула себя по груди. Покачала куклу.

– Эта носила тебя на руках?

Девочка усердно закивала.

Потом показала на открытый ротик.

– Ты хочешь есть?

– Угу. Ам-ам.

Девочка улыбнулась, потянулась к ней.

Гульшан взяла ее на руки и заговорила, скорее успокаивая себя, чем ее:

– Видишь, я уже начала тебя понимать. Сейчас мы найдем лодочку, поплывем на другой берег, и там нас накормят.

Девочка снова закивала, хотя на этот раз Гульшан не была уверена, что ее поняли. Малышка прижалась к ней и теребила ручкой ворот футболки.

Гульшан вышла на воздух и зажмурилась от яркого света. У дерева все так же сидел Азим с опущенной головой. Она старалась не смотреть в его сторону и повернула девочку так, чтобы ей не видеть старика, – хватит с нее страхов. За телом нужно будет прислать монахинь и кого-нибудь из мужчин, но сначала – лодка.

Гульшан прошла совсем немного вдоль реки и увидела за кустом старую лодку. Она опустила ребенка на песок, отвязала канат и с трудом перевернула судно. С третьей попытки тяжелая посудина сдвинулась с места и встала на воду.

– Теперь мы немного прокатимся, – сказала Гульшан девочке, через силу улыбнувшись.

Малышка задумчиво сосала палец, потом вынула его и указала на реку. Гульшан оглянулась и охнула – лодку оторвало от берега и медленно уносило течением. Девушка сделала два шага, чувствуя, как вода намочила кроссовки, протянула руку, но не достала до борта. Зашла по колено, потянулась и вдруг с ужасом увидела, как чья-то волосатая рука показалась из-за куста и схватила канат.

Гульшан вскрикнула и отпрянула назад. Девочка тоже закричала, шмыгнула ей за спину.